Чтение онлайн

— К несчастью, а может, и к счастью — все зависит от вкуса, — богатая невеста мне вовсе не нужна. Для меня значительно важнее иные, соответствующие моим представлениям женские добродетели. Однако ваша осведомленность относительно моих личных дел, мисс Баллинджер, весьма удивляет меня. Вы прекрасно просвещены на сей счет! Могу ли я спросить, откуда вам удалось узнать так много подробностей?

Августа, разумеется, не собиралась распространяться о деятельности «Помпеи»— дамского клуба, созданного не без ее участия, который служил поистине неисчерпаемым источником слухов и сведений.

— В Лондоне никогда не было недостатка в сплетнях, милорд.

— Вот это уж точно. — Грейстоун подозрительно прищурился. — На улицах Лондона слухов не меньше, чем грязи, верно? Но вы совершенно правы, полагая, что я предпочел бы такую жену, которая не тащит за собой шлейф слухов и сплетен.

— Я уже пожелала вам удачи, милорд. — Ее весьма удручило услышанное, поскольку Грейстоун подтвердил все разговоры о его знаменитом списке. «Надеюсь, вы не слишком пожалеете о том, как высока подняли планку?»— усмехнулась про себя Августа и крепче прижала к себе дневник Розалинды Морисси. — Если позволите, милорд, я бы хотела, вернуться в свою комнату.

— О, разумеется. — Грейстоун с мрачноватой вежливостью поклонился и чуть отступил в сторону, чтобы она могла пройти между ним и письменным столом Энфилда.

С облечением увидев открывшийся перед ней путь к спасению, Августа осторожно обогнула стол и проскользнула мимо графа. Она отдавала себе отчет в излишне интимном характере их беседы. Грейстоун и в костюме для верховой езды, и во фраке выглядел достаточно впечатляюще, чтобы она не могла оторвать от него глаз. Но Грейстоун в халате перед отходом ко сну — нет, это было уже слишком для ее необузданной фантазии!

Она пролетела через всю библиотеку, когда вдруг вспомнила нечто важное и резко обернулась к графу:

— Сэр, я должна задать вам один вопрос.

— Да?

— Сочтете ли вы себя обязанным упомянуть лорду Энфилду хотя бы о некоторых обстоятельствах нынешнего неприятного происшествия?

— А как бы вы поступили на моем месте, мисс Баллинджер? — сухо спросил он.

— О, если бы я была настоящим джентльменом, я непременно сохранила бы все в тайне, — торопливо заверила она его. — В конце концов, на кон поставлена честь дамы.

— Боже, как это верно! И заметьте, не только честь вашей подруги. Ваша репутация сегодня подвергалась не меньшему риску, не правда ли, мисс Баллинджер? Вы играли чересчур поспешно и проиграли самое драгоценное украшение в короне женщины — ее репутацию.

Черт бы его побрал! Это действительно какое-то надменное самоуверенное чудовище! И какой напыщенный!

— Да, вы правы, я кое-чем рисковала нынче ночью, милорд, — произнесла Августа ледяным тоном. — Но вы, должно быть, помните, что я принадлежу к нортамберлендской ветви рода Баллинджеров? Женщины в нашей семье никогда особенно не беспокоились о соблюдении светских правил.

— Значит, вы не считаете; что большая часть этих условностей создана для вашей же защиты?

— Нисколько. Эти правила придуманы для удобства мужчин, и ни для чего более.

— Прошу прошения, но смею с вами не согласиться, мисс Баллинджер. Иногда светские правила оказываются исключительно неудобными для мужчин. И я совершенно уверен, что данные обстоятельства — именно такой случай…

Она неуверенно взглянула на него, нахмурилась, а потом все-таки решила пропустить сие загадочное заявление мимо ушей.

— Сэр, я прекрасно знаю, что вы в наилучших отношениях с моим дядюшкой, и мне бы не хотелось, чтобы мы с вами стали врагами.

— Вполне с вами согласен. Уверяю вас, у меня нет ни малейшего желания становиться вашим врагом, мисс Баллинджер.

— Благодарю вас. Но тем не менее вынуждена признать: у нас с вами очень мало общего, милорд. Мы слишком разные — как по темпераменту, так и по интересам. Не сомневаюсь, вы и сами это понимаете. Вы будете вечно скованы диктатом чести и приличий, а также бесконечными надоедливыми предписаниями, которые правят нашим обществом.

— А вы, мисс Баллинджер? Неужели вы не скованы ничем?

— Ничем, милорд, — искренне призналась она. — Я намерена испить до дна чашу своей судьбы. В конце концов, я последняя из семейства нортамберлендских Баллинджеров. А представители этого семейства скорее подвергли бы свою жизнь отчаянному риску, чем дали бы похоронить себя под кучей никому не нужных дурацких добродетелей!

— Ну-ну, успокойтесь, мисс Баллинджер, вы меня разочаровываете. Разве вы не слышали, что добродетель всегда вознаграждается?

Августа сверкнула на него глазами: она смутно подозревала, что Грейстоун просто дразнит ее. Однако постаралась убедить себя в обратном:

— Я слишком мало видела тому примеров, милорд. А теперь, пожалуйста, все-таки ответьте на мой вопрос. Сочтете ли вы себя обязанным рассказать лорду Энфилду, что сегодня ночью вы застали меня в его библиотеке?

Граф наблюдая за ней из-под опущенных век, сунув руки глубоко в карманы халата.

— А как вы думаете, мисс Баллинджер?

Она быстро облизнула верхнюю губку и улыбнулась:

— Я думаю, милорд, вы запутались в силках ваших же собственных правил. Вы не можете рассказать Энфилду о ночных событиях в библиотеке, ибо это угрожает вашему достойному восхищения моральному облику, вами же созданному, не так ли?

— Вы правы. Я не скажу Энфилду ни слова, но у меня есть на то личные причины, мисс Баллинджер. А поскольку вам эти причины не известны, я очень советую: не делайте слишком поспешных выводов.

Она чуть склонила голову набок, размышляя над его словами.