Чтение онлайн

— Не близко, — согласился Турецкий. — Но ничего не поделаешь. Скажите водителю, чтоб ехал туда потихоньку. Да и вам, Витольд Кузьмич, я думаю, тоже стоит на машине. А мы уж вдвоем с лейтенантом как-нибудь.

Но Липняковский запротестовал. Идти, так всем. Опер побежал сказать шоферу, а следователи неторопливо отправились по междупутью, внимательно посматривая по сторонам. Что они искали, Турецкий не мог бы сказать. Он просто внимательно смотрел себе под ноги и по сторонам, ограниченным рельсами железнодорожного пути. И не зря.

Где-то метров через четыреста он увидел красный предмет — небольшой и блестящий. Подошел, присел, осмотрел — это была обыкновенная пластмассовая зажигалка.

Липняковский навис над ним.

— Зажигалка? — догадался он. Их тут вдоль полотна — десятки.

— Возможно, — ответил Турецкий, доставая из кармана целлофановый пакет, несколько штук он взял у тетки дома. — Только я почему-то пока не встретил ни одной.

— Возле вокзала, — поправился следователь.

— То-то и оно, — Турецкий кивнул и аккуратно уложил зажигалку в пакетик, посмотрел на солнце. — Полная, — сказал со значением. — Такие обычно не выбрасывают. Так, друзья мои, попрошу быть предельно внимательными.

— А что мы ищем? — спросил оперативник.

— Вот когда найдем, — усмехнулся Турецкий, — тогда я вам, лейтенант, и скажу.

Начатую, но несмятую пачку сигарет «Мальборо» нашли немного позже, в десятке метров впереди. Такие тоже не выбрасывают. И она тоже «улеглась» в отдельном пакете.

— Я еще ни в чем не уверен, — сказал оперу Турецкий, — но на них могли остаться следы пальцев кого-нибудь из наших фигурантов. Во всяком случае, не исключаю.

— Ну и что? — не понял тот. — Какая разница, чьи они?

— Видите ли, молодой человек, — снисходительно заметил Александр Борисович и улыбнулся Липняковскому, который с интересом слушал разговор, — просто так, без необходимости, почти полную пачку дорогих сигарет и зажигалку не выбрасывают из поезда. Особенно на ходу, ведь так?

Тот кивнул.

— Вот и смотрите, что могло еще вылететь из открытой двери тамбура.

Липняковский одобрительно хмыкнул. Ну слава богу, значит, он одобрял подходы и действия Турецкого? Уже успех… А опер словно завелся: если до сих пор лениво тянулся позади, то теперь бодро зашагал впереди, успех соседа всегда подбадривает.

Связку ключей он обнаружил между рельсами обратного пути. Кинулся к ней, но остановился и торжествующе посмотрел на Александра Борисовича. И Турецкий тоже обрадовался. Эта находка была уже не просто «кое-что».

— Ну-ка, включите, молодой человек, свою «соображалку», — улыбаясь, предложил он лейтенанту. — Почему они именно здесь?

Липняковский, которого все как-то обходили вниманием, попытался что-то сказать, но Турецкий жестом остановил его.

— Дайте лейтенанту подумать.

А тот вдруг заулыбался.

— Если они дрались в тамбуре, то не исключено, что эти предметы выпали из чьего-то кармана. А оставшийся в живых просто выкинул их, пнув ногой… Не так?

— Абсолютно с вами согласен, — серьезно сказал Турецкий. — Зажигалка тяжелее пачки сигарет. А ключи — и того больше. Вот они и улетели так далеко от поезда. О чем говорит? Ключи оставшемуся в живых не были нужны, значит, они принадлежали молодому человеку в спортивном костюме. И еще: один из тех, что дрались уже в последнем тамбуре, тоже не курил. А у кого из этих двоих обнаружены сигареты? Мы его уже знаем: это некто Коржев, шестьдесят первого года рождения, из Краснодара. Второй же был похож на уголовника, судя по его наколкам. Вот он, по всей вероятности, и убил нашего молодца, так ведь?

Оперативник, видно было по его взгляду, изумился той легкости, с которой москвич практически, что называется, с ходу выстроил картину происшедшего. На совещании в прокуратуре так подробно обстоятельства дела не обсуждались, шла в основном речь о результатах экспертиз — баллистической, судебно-медицинской, голосовой — и прочих конкретных делах и уликах. И то, о чем говорил теперь Турецкий, было для молодого оперативника по-своему откровением. Поэтому, когда его глаза блеснули догадкой, Турецкий это сразу усек.

— Но тогда получается, что именно уголовник… — начал опер.

— Молодец! — искренно похвалил Александр Борисович. — Именно так. Вы хотите сказать, что «чистильщики», то есть охотники за Куратором, Коржев и этот молодой, пока неизвестный нам, попытались сбежать после убийства того Куратора. Но это им не удалось, как видите, их догнал еще один «чистильщик», следующего уровня, которому было приказано убрать обоих свидетелей, или исполнителей, убийства Куратора. А им был наверняка один из тех, кого мы с вами вчера ночью нашли на берегу моря. Вы ведь это имели в виду?

— Да… — неуверенно пробормотал оперативник. Он улыбнулся и спросил: — Но тогда получается, что второй «утопленник», у которого была свернута шея, да?.. — И он посмотрел вопросительно, словно ожидая поддержки от московского следователя.

— Совершенно верно, — кивнул Турецкий. — Этот ваш «утопленник» пал жертвой Куратора. Пистолеты ведь найдены, стволы и пули идентифицированы. Осталось выяснить не так уж и много: фамилии еще неизвестных нам фигурантов. И попытаться через них, через их возможные связи, выйти и на исполнителя, а также и на главного «заказчика». Вы очень правильно мыслите.

Молодой оперативник «расцвел», а Липняковский снисходительно усмехнулся. Завоевывать авторитет таким примитивным способом, по его мнению, Александру Борисовичу совсем не стоило. Но он не мог и не отметить, что Турецкий действительно «одним росчерком пера» разложил все по полочкам.

В самом деле, осталось выяснить «немного»: кем были Коржев, Курченков и этот молодой — Ивакин, чей паспорт был найден в бумажнике, извлеченном вместе с солидной суммой валюты из кармана «уголовника», валявшегося там, впереди, километрах, пожалуй, в трех с половиной, до которых еще шагать и шагать из-за каприза Александра Борисовича. Ну и еще самая малость — осталось узнать фамилии «уголовника» и второго «утопленника»…