Чтение онлайн

После этого оба отправились в столовую. Хорза проголодался, его тело требовало пищи, чтобы восстановиться и нарастить плоти на тот скелет, в который он превратился, выдавая себя за министра инопланетных дел Геронтократии Сорпена.

По крайней мере, подумал Хорза, хоть автоматический камбуз нормально работает, а гравитационное поле, похоже, довольно ровное. Мысль о тесных каютах, плохой еде и нестабильном тяготении повергала мутатора в ужас.

– …у Заллина не было настоящих друзей, – сказала Йелсон и тряхнула головой, набив рот едой.

Они сидели рядом в столовой. Хорзе хотелось знать, не станет ли кто-нибудь на корабле мстить за убитого им парня.

– Бедняга, – повторил Хорза, отложил ложку и секунду-другую смотрел перед собой сквозь тесное пространство столовой, с ее низко нависающим потолком, снова чувствуя под своими руками резкий, безвозвратный хруст костей, представляя себе, как ломается позвоночник, сокрушается трахея, разрываются артерии – будто одним поворотом выключателя обрывается жизнь парня. Хорза покачал головой. – Откуда он был?

– Кто его знает. – Йелсон пожала плечами. Она увидела выражение лица Хорзы и, не прекращая жевать, добавила: – Послушай, иначе он бы убил тебя. Теперь он мертв. Забудь о нем! Ничего, конечно, хорошего, но… в любом случае это был ужасно скучный тип. – И закинула в рот новую порцию еды.

– Я только подумал, не должен ли я кому-то что-то послать. Друзья, родственники или…

– Послушай, Хорза! – сказала Йелсон, повернувшись к нему. – Тот, кто попал на борт этого корабля, не имеет прошлого. Здесь считается дурным тоном спрашивать другого, кто он, откуда, чем занимался в прошлой своей жизни. Каждый из нас имеет свои секреты, а может, просто не хочет говорить или думать кое о чем из того, что сделал, или о том, что сделали с ним. Но так или иначе, лучше и не пытайся узнать. В этом гробу единственное место для личной жизни – между твоими ушами, так что пользуйся этим! Если ты проживешь достаточно долго, кто-то, может быть, и пожелает рассказать тебе, кем он был раньше… ну, скажем, если напьется… но к тому времени ты, возможно, не пожелаешь его слушать. Как бы то ни было, мой тебе совет – пока забудь об этом.

Хорза открыл было рот, намереваясь сказать что-то, но Йелсон продолжила:

– Сейчас я расскажу тебе все, что знаю, чтобы ты потом не спрашивал. – Она опустила на стол ложку и вытерла пальцем губы, потом повернулась на своем сиденье к нему лицом и подняла руку. Тонкий волосяной пушок на ее руках создавал вокруг кожи золотистый контур. Йелсон выставила палец. – Во-первых, корабль. Его построили хронийцы несколько сотен лет назад. У него был по меньшей мере десяток не очень заботливых владельцев. Сейчас мы без носового лазера – он вышел из строя, когда мы попытались перенастроить длину волны. Во-вторых… – Она выставила еще один палец . – Крейклин. Он владел этой посудиной еще до того, как кто-либо из нас с ним познакомился. Утверждает, будто выиграл ее перед самым началом войны, играя в Ущерб. Я знаю, он балуется этим, но насколько удачно – понятия не имею. В любом случае, это его дело. Официально мы называемся «Вольный отряд Крейклина», и он наш босс. Он довольно хороший командир и, если случается заварушка, бросается вперед вместе со всеми. Он не прячется за наши спины, и мне это в нем нравится. Его секрет в том, что он никогда не спит. У него… э-э… – Йелсон наморщила лоб, подыскивая подходящие слова, – углубленная специализация полушарий мозга. Треть времени одна половина спит, и тогда он немного сонный и смурной. Вторую треть времени спит другая половина, и тогда он – сплошная логика и числа: в это время общаться с ним очень непросто. И еще одну треть времени, например когда возникает чрезвычайная ситуация, бодрствуют и нормально работают обе половины. А потому подобраться к нему незаметно ох как нелегко.

– Клоны-параноики – раз, человек с системой переключения полушарий в черепе – два. – Хорза покачал головой. – Так-так. Продолжай.

– Три, – продолжала Йелсон, – мы не наемники. Мы – вольный отряд. Вообще-то мы пираты, но если Крейклину хочется называть нас отрядом, пусть будет так. Теоретически к нам может примкнуть любой, кто дышит кислородом и питается органической пищей, но на практике Крейклин довольно разборчив, и я уверена, что он не прочь стать еще разборчивее. Как бы то ни было, но мы исполнили несколько контрактов – главным образом по защите, пару раз обеспечивали эскорт при эвакуации с объектов третьего уровня, оказавшихся в зоне военных действий, но по большей части мы просто нападаем и грабим, если уверены, что в этой военной неразберихе сумеем безнаказанно уйти. То же самое мы собираемся сделать и сейчас. Крейклин услышал об этом местечке, которое называют Храм Света, на захолустной планете третьего уровня, и он считает, что это будет легкая прогулка – пользуясь его любимым выражением. Он говорит, там полно жрецов и сокровищ. Жрецов мы перестреляем, сокровища захватим. Оттуда мы отправимся к орбиталищу Вавач, пока Культура его не уничтожила, где купим что-нибудь на замену носовому лазеру. Цены, я думаю, будут подходящими. А если мы дождемся подходящего момента, там вообще всё будут раздавать задаром.

– А что с Вавачем? – спросил Хорза.

Он ничего такого не знал. Ему было известно лишь, что большое орбиталище Вавач находится в этой части театра военных действий, но полагал, что статус коллективной собственности должен вывести ее из-под удара.

– Разве твои друзья-идиране тебе не рассказывали? – спросила Йелсон и опустила руку с растопыренными пальцами. Хорза лишь пожал плечами, и тогда она продолжила: – Как тебе, вероятно, известно, идиране наступают по всему внутреннему флангу Залива – вдоль Сверкающего берега. Кажется, Культура решила-таки для разнообразия ввязаться в небольшую драчку или, по крайней мере, готовится к этому. Поначалу казалось, что они достигли негласного взаимопонимания и Вавач останется нейтральной территорией. Идиране относятся к планетам с каким-то религиозным трепетом, а это означает, что орбиталище их не интересует по-настоящему, пока Культура не собирается использовать ее в качестве базы. Культура обещала не делать этого. Черт побери, они теперь строят свои огромные Бессистемные корабли, и им вовсе не нужны никакие базы ни на орбиталищах, ни на кольцах, ни на планетах, ни на чем угодно… Так вот, все это разнообразное население и всякие отморозки на Ваваче думали, что ничего с ними не случится и они погреют руки на галактической драчке вокруг них… Потом вдруг идиране заявили, что они все же хотят занять Вавач, хотя и чисто номинально, без военного присутствия. Культура сказала, что не допустит этого; ни одна из сторон не собиралась поступаться своими драгоценными принципами, и в конце концов Культура заявила: «Ну, ладно, если не хотите уступить, мы взорвем орбиталище, прежде чем вы туда доберетесь». Вот это и происходит сейчас. Прежде чем идиранский флот заявится туда, Культура эвакуирует все чертово орбиталище, а потом взорвет его.

– Они хотят эвакуировать орбиталище? — удивился Хорза.

Он действительно впервые слышал об этом. Идиране, проводя инструктаж, ничего не говорили ему об орбиталище Вавач, и даже когда Хорза выдавал себя за министра инопланетных дел Эргатина, о событиях во внешнем мире он мог судить лишь по слухам. Любой идиот понимал, что вся область вокруг Сумрачного Залива (пространство в несколько сотен световых лет в длину, столько же в высоту и несколько десятков в глубину) может стать полем боя, но Хорзе так и не удалось разузнать, что же там происходит на самом деле. Война действительно набирала обороты, и все же только безумец мог додуматься до эвакуации всего населения орбиталища.

Но Йелсон утвердительно кивнула:

– Именно так. Не спрашивай меня, где они собираются взять для этого корабли, но они говорят, что именно так и сделают.

– Они с ума сошли. – Хорза покачал головой.

– Я думаю, это было ясно, когда они ввязались в войну.

– Верно. Извини. Продолжай, пожалуйста, – сказал Хорза, махнув рукой.

– Я забыла, что еще собиралась сказать. – Йелсон ухмыльнулась, глядя на три своих выставленных пальца, будто они могли служить подсказкой, потом снова перевела взгляд на Хорзу. – Вот, пожалуй, и все. Советую не высовываться и держать рот на замке, пока мы не доберемся до Марджойна, где стоит этот храм. Впрочем, когда мы там окажемся, высовываться все равно не рекомендую. – Йелсон засмеялась, и Хорза вдруг поймал себя на том, что тоже смеется. Она кивнула и опять взяла ложку. – Предположим, ты пройдешь экзамен, и люди, побывав с тобой под огнем, примут тебя. Но пока ты на этом корабле – мальчишка, независимо от того, чем занимался в прошлом. И твоя победа над Заллином тоже не в счет.

Хорза с сомнением посмотрел на нее, представив себе, как он идет в атаку – пусть даже на беззащитный храм – в бэушном скафандре с ненадежным пулевым оружием.

– Ну что ж, – вздохнул он, зачерпывая ложкой еду, пока вы все опять не начали делать ставки на то, как я отправлюсь на тот свет…

Йелсон секунду разглядывала его, потом ухмыльнулась и снова принялась за еду.

Крейклин – вопреки тому, что говорила Йелсон, проявил определенный интерес к прошлому Хорзы. Капитан пригласил мутатора в свою каюту, красивую и опрятную: все было аккуратно разложено, укреплено в зажимах или лежало на сетках, и пахло здесь свежестью. У одной стен стояли стеллажи с настоящими книгами, а на полу лежал абсорбирующий ковер. С потолка свисала модель «ТЧВ», на стене было закреплено большое лазерное ружье – оно выглядело довольно внушительно со своей большой аккумуляторной батареей и разделителем луча на конце ствола. В мягком свете внутри каюты ружье сверкало, как отполированное.

– Садись!

Крейклин указал Хорзе на невысокий стул, а сам тем временем сложил свою кровать в диван и рухнул на него. Потом он протянул руку, взял с полки два нюхательных флакончика и один из них протянул Хорзе; тот взял его и сорвал пробку. Капитан «Турбулентности чистого воздуха» глубоко вдохнул пары из своего флакона, а потом глотнул немного непрозрачной жидкости. Хорза сделал то же самое. Он узнал вещество, только не смог припомнить названия – одно из тех, которые можно вдыхать, получая при этом кайф, или пить, не утрачивая способности к общению. Его активные составляющие при температуре тела действовали не дольше нескольких минут, а в пищеварительном тракте большинства гуманоидов расщеплялись быстрее, чем всасывались.