Чтение онлайн

– Сара, ты в порядке?

Она безрадостно улыбнулась и повторила:

– В порядке ли я? Боже, Джеффри, что за дурацкий вопрос. – Она подошла к двери и остановилась, затем четко произнесла: – Ты должен найти человека, который это сделал.

– Знаю.

– Нет, Джеффри. – Сара повернулась и пронзила его взглядом. – Это ритуальное умерщвление, а не случайное убийство. Посмотри на ее тело. Посмотри, в каком виде ее здесь оставили. – Сара сделала паузу, затем продолжила: – Кто бы ни отправил на тот свет Сибилл Адамс, он все детально продумал. Он знал, где ее найти. Он последовал за ней в туалет. Это умышленное убийство с целью заявить о себе.

Джеффри имел дело с подобными случаями и прекрасно понимал, о чем говорит Сара. Тут орудовал профессионал. И он, вероятно, задумал нечто чудовищное.

Сара не заметила реакции Джеффри.

– Думаешь, он остановится на одной жертве?

– Нет, – на сей раз без колебаний ответил Джеффри.

Лена Адамс нахмурилась, сигналя голубой «хонде» впереди. Максимальная скорость движения на отрезке дороги И-20 в Джорджии – сто километров в час, но Лена, как и большинство местных, видела в этом ограничении лишь указание туристам, направляющимся во Флориду или обратно. Номера «хонды» как раз относились к штату Огайо.

– Давай же, – простонала она, поглядывая на спидометр.

С правой стороны обгону мешал грузовик. Лена пожалела, что не взяла полицейскую машину. На ней не только мягче ехать, чем на ее «селике», но и пугать легче.

Чудесным образом грузовик снизил скорость, дав возможность прижать «хонду» и даже потеснить ее к обочине. Лена, проезжая, радостно помахала водителю рукой – получи урок! На дорогах Юга действует дарвиновская теория естественного отбора.

За территорией Мэйкона «селика» набрала сто тридцать. Лена взяла кассету – Сибилл приготовила ей музыку на обратный путь. Зазвучали первые аккорды «Плохой репутации» Джоан Джет. В старших классах эта песня служила сестрам гимном, и они частенько ночами ездили по улочкам, распевая что есть мочи: «Мне плевать на мою плохую репутацию». Из-за дяди-забулдыги девчонок причисляли к отбросам общества, хоть они и не были особенно бедными, а из-за матери испанских кровей их не считали белыми.

Поездка за уликами в лабораторию Мэйкона при Бюро расследований штата была по большому счету курьерской работой, но Лена заданию обрадовалась. Джеффри сказал, что она как раз остудит свой пыл. Лена и Фрэнк Уоллис, как два барана, бесконечно сталкивались лбами по любому поводу. Пятидесятивосьмилетнему Фрэнку не нравилось, что в органах служит женщина, тем более у него в напарниках. Он постоянно пытался отстранить ее от дел, а она с тем же упорством во все вмешивалась. Кто-то должен был уступить. Поскольку Фрэнку осталось до пенсии два года, Лена решила, что этим кем-то будет явно не она.

По сути, Фрэнк человек неплохой. Если не брать во внимание старческую раздражительность, полицейский он даже старательный. С одной стороны, Лена понимала, что его властолюбивые манеры исходят не от внутреннего эго. Он из тех мужчин, которые открывают перед дамами дверь и снимают в помещении головной убор. Фрэнк даже состоял членом местной масонской ложи. Просто он не мог позволить женщине вести расследование, а тем более участвовать в захвате преступников. С другой стороны, Лене иногда хотелось затащить Фрэнка в гараж с газующей машиной и положить под выхлопную трубу, а ворота запереть.

Джеффри оказался прав, поездка ее успокоила. Надо сказать, начальник – полная противоположность Фрэнку Уоллису – ей нравился. Фрэнк состоял из одних инстинктов, а Джеффри имел еще и мозги. К тому же он непринужденно вел себя в обществе женщин и всегда выслушивал их мнение. Лена до сих пор помнила тот день, когда он назначил ее следователем. Причем вовсе не ради того, чтобы заполнить свободное место или показаться лучше своего предшественника, – ведь они жили в округе Грант, которого пятьдесят лет назад даже не было на карте. Джеффри доверил ей эту работу, потому что ценил ум и талант. Ее пол не имел никакого значения.

– Черт! – прошипела Лена, услышав сзади завывание сирены.

Она снизила скорость и взяла правее. Мимо пронеслась «хонда»; водитель посигналил и помахал рукой. Теперь пришла очередь Лены приветствовать жителя Огайо средним пальцем.

Из машины медленно вылез офицер дорожной полиции. Лена схватила сумочку на заднем сиденье и достала значок. Повернувшись, она, к своему удивлению, увидела, что офицер стоит поодаль. Лена пожалела, что не дождалась, пока он подойдет ближе. Наверное, решил, что она ищет оружие.

Лена положила значок на колени и подняла руки.

– Извините, – произнесла она в открытое окошко.

Полицейский сделал нерешительный шаг вперед, шевеля своей квадратной челюстью. Он приподнял очки и пристально посмотрел на нее.

– Послушайте, – проговорила Лена, не опуская рук. – Я сама из полиции.

– Вы следователь Салена Адамс?

Она опустила руки и вопросительно посмотрела на офицера. Невысокий, с накачанной грудью: именно так все коротышки пытаются компенсировать недостаток в росте. Руки в разные стороны. Рубашка на груди чуть ли не трещала.

– Да, я, – сообщила Лена, глядя на бирку с его именем. – Мы знакомы?

– Нет, мэм, – ответил он, опуская очки. – Нам позвонил ваш начальник. Мы должны сопроводить вас в округ Грант.

– Что? – спросила Лена, будто неправильно его поняла. – Мой начальник? Джеффри Толливер?

Полицейский сухо кивнул:

– Да, мэм.

Не успела Лена что-либо ответить, как он зашагал обратно к своей машине. Она подождала, пока он вырулит на дорогу, и поехала следом. Они обогнали голубую «хонду», но Лена не обратила на нее внимания. Все мысли занимал лишь один вопрос: «Что я сделала на этот раз?»

Медицинский центр Хартсдейла находился на Мейн-стрит и внешне никак не соответствовал своему названию. В двухэтажной больнице справлялись лишь с царапинами и расстройствами желудка, когда пациенты не могли дождаться приема в Огасте, в тридцати минутах ходьбы, где располагалась крупная клиника, принимающая людей с серьезными диагнозами. Если бы не морг в подвале, медицинский центр давно сделали бы студенческим общежитием.

Как и большая часть города, больница была построена во время экономического подъема в тридцатые годы. Надземная часть не раз ремонтировалась, а на морг не сочли нужным выделять средства. Стены покрывал светло-голубой кафель, такой старый, что снова входил в моду. Пол был устлан линолеумом в зелено-коричневый квадратик. Потолок не раз заливало водой, правда, каждый раз его ремонтировали. Оборудование хоть и устарело, но не вышло из строя.