Вслепую
Шрифт:
Сара прикусила губу, чтобы не заплакать.
– Ты жив, – напомнила она, погладив его по щеке. – Спи.
Он закрыл глаза.
– Я не хочу засыпать, – сказал Джеффри. И заснул.
Сара смотрела, как поднимается и опускается его грудь. Убрала ему волосы со лба, прикоснулась к щеке. Провела пальцем по наметившейся щетине, улыбаясь нахлынувшим воспоминаниям. Именно во сне Джеффри был тем мужчиной, в которого она влюбилась: слушал ее рассказы о событиях дня, открывал ей дверь, спасал от пауков и менял батарейки в датчиках дыма. Перед тем как уйти, Сара поцеловала руку бывшего мужа.
Она не спеша направилась вдоль по коридору к дежурной, чувствуя себя неимоверно изможденной. Если верить часам на стене, она провела здесь час: в больнице время течет иначе.
– Заснул? – спросила Эллен.
Сара облокотилась на регистрационную стойку.
– Да, – ответила она. – С ним все будет хорошо.
– Конечно, – улыбнулась Эллен.
– Вот ты где, – игриво сказал Хари. – Тебе понравилось в настоящей больнице с профессиональными врачами?
Сара переглянулась с медсестрой.
– Прости моего брата, Эллен. Он пытается компенсировать жидкие волосы и низкий лоб хамским поведением.
– Ой-ой-ой, – поморщился Хари. – Подменишь меня, пока я сбегаю перекусить?
– Что надо делать? – спросила Сара, решив, что не стоит ей сразу ехать домой.
– Один наш частый гость проходит терапию люминесцентным излучением в палате номер два, – сострила Эллен.
Сара рассмеялась. На больничном жаргоне это означало, что пациент второй палаты – ипохондрик, которого до окончания приступа оставили рассматривать лампу дневного света.
– Что-нибудь еще?
– Девица из колледжа. Отсыпается, – сообщила Эллен.
– Не знаю, справлюсь ли я с такими сложными больными… Пойду отгоню машину, – сказала Сара, вспомнив, что припарковалась на площадке для инвалидов.
Поскольку каждый полицейский в городе знает ее машину, она надеялась, что ей не стали выписывать штраф. К тому же хотелось подышать свежим воздухом, собраться с мыслями перед тем, как снова проведать Джеффри.
– Как он? – спросила Лена, едва Сара вышла в холл.
Сара огляделась, удивившись, что Лена – единственная, кто печется о здоровье Джеффри.
– Мы не стали предавать инцидент огласке, – пояснила Лена. – Такие дела…
Она замолчала.
– Какие дела? – насторожилась Сара. – Я что-то не понимаю?
Лена отвела взгляд.
– Ты знаешь, кто это сделал? – спросила Сара.
– Не уверена, – покачала головой Лена.
– Фрэнк сейчас на месте происшествия? Ведет расследование?
– Не знаю, – пожала та плечами. – Он высадил меня здесь.
– А как можно что-то знать, если не потрудиться спросить, – упрекнула Сара. – Судя по всему, ты даже не осознаешь, что Джеффри сегодня мог умереть.
– Вовсе нет.
– Лена, кто должен был его прикрывать?
Лена собралась отвечать, но Сара резко отвернулась и вышла. Она понимала, что происходит. Фрэнку известно, кто стрелял, но он держит язык за зубами, чтобы не предать друга, скорее всего Мэта Хогана. Ну и ну! Интересно, а Лена о чем думает? И это после всего, что Джеффри для нее сделал!
Сара глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и обошла здание больницы сбоку. Джеффри могли убить. Стекло могло задеть бедренную артерию, и он бы истек кровью. Как бы себя чувствовали Фрэнк с Леной, если бы Джеффри умер? Тянули бы жребий, кто займет его место? О Боже…
Увидев свою машину, Сара застыла на месте. На капоте лежала нагая девушка с распростертыми руками. Животом вверх, ноги скрещены. Сара быстро посмотрела наверх: не выпрыгнула ли она из окна. Нет, с этой стороны двухэтажного здания нет окон, и на капоте никаких следов вмятины.
Сара подлетела к девушке, проверила пульс. Есть! Молясь всем богам, она метнулась обратно в больницу.
– Лена!
Лена подпрыгнула, сжав кулаки, словно ждала, что Сара вернется и полезет в драку.
– Срочно носилки! – приказала Сара. Лена не шевельнулась, и Сара завизжала: – Быстрее!
Сара побежала обратно. В ее восприятии все замедлилось, даже ветер как-то неспешно трепал волосы.
– Девушка! – крикнула Сара так громко, что слышал весь город. Та молчала. – Девушка! – снова попыталась Сара.
Нет ответа.
Сара окинула взглядом тело: на поверхности никаких следов травмы. Кожа розовая и здоровая, очень горячая, несмотря на холодный вечер. В такой позе, с распростертыми руками и скрещенными ногами, она могла бы спать. Сара заметила свернувшуюся на ладонях кровь. Хотела рассмотреть поближе, но рука как-то странно отодвинулась в сторону. Вывих плечевого сустава.
Сара сосредоточила внимание на лице и вздрогнула, увидев, что рот залеплен черной лентой. Она не помнила, была ли лента до того, как она побежала обратно в больницу. Конечно, такое невозможно не заметить. Кусок ленты пять на десять сантиметров отсвечивал стальной чернотой. Сара оцепенела от ужаса.
– Это Джулия Мэтьюс, – откуда-то издалека донесся голос Лены Адамс.
– Сара? – окликнул Хари. Подойдя к машине, он остолбенел.
– Ладно, ладно, – бормотала Сара, пытаясь успокоиться.
Она посмотрела на Хари в полной растерянности, он ответил таким же взглядом. Хари привык к пациентам с передозировкой или сердечным приступом, но не к такому зрелищу.
Будто желая напомнить о своем присутствии, девушка начала содрогаться.
– Ее сейчас вырвет, – сказала Сара, хватаясь за край ленты.