Чтение онлайн

– Ты давно из Долины? – твердым голосом спросила она.

– Сентябрем уходил.

– А сейчас декабря середина. Я дни считала.

– И что? – не понял охотник.

– А то, Кабаз, что большой это срок. Ты многого можешь не знать.

– Точно, точно! – мгновенно ожил мальчишка. – Жарфас говорил, что ихнее войско уже возвращается! И говорил, что люди их не пустить пытались! И еще…

– Что? Что еще? – накинулся на Рюка Кабаз, в чьей голове громом гремело заветное слово «люди». Та радость, что он испытал, когда умирающий Гвар поведал ему о плененных детишках, не шла ни в какое сравнение с той бурей эмоций, что в нем забурлили сейчас. Это что же? Он так ошибался? Болван! Тупорогий баран! Сам себе в башку вбил, что последним человеком остался на всю Долину. Это Инга во всем виновата! Сначала ум-разум ему замутила, потом и вообще забрала своей гибелью. Горе ему безмозглому! Горе!

– Еще… – отчего-то Рюк мялся, страшась что-то сказать. Наконец, он собрался с силами и не по-детски серьезно проговорил:

– Боги спустились с небес. И они поведут людей на великую битву. Сюда поведут. В Бездну.

Дурацкое седло терло ноги. Спина затекала. Задница по ощущениям превратилась в один сплошной синяк. И это они еще только четвертый день как в пути. Впереди сотни и сотни миль, которые предстоит проехать на спине этой тупой животины. Валай уже давно понял, что ненавидит лошадей и тех, кто придумал использовать этих безрогих лосей для передвижения. Причем его чувства, судя по кислым лицам и нежеланию лишний раз словом перекинуться, разделяли и остальные охотники. Что Морлан, что Нардаг, что Сатор, что старшины других родов старательно делали вид, будто навязанный способ перемещения им не в тягость, но Волк-то не был слепцом.

Одна только Мина более менее приспособилась к верховой езде. Не то чтобы совсем уж уверенно держалась в седле, но хотя бы не выглядела навьюченным на лошадь мешком, как отозвался вчера о способностях лесников Теннарий Кант.

И ведь не поспоришь – рядом с этим бессмертным они все равно что малые дети. Магистр словно родился в седле. С лошадью будто единое целое. Поводья почти не использует, ногами управляет или мыслью, как чернюки. Хотя, может, у него просто конь не такой, как им выдали. Или же колдовство. С этого станется – украл же он силу у сарийского колдуна. Вон, как тараканов давеча раскидал. Они тогда в Синаре одно чудище остановить не смогли, а этот троих громадин о скалы расколошматил в два счета.

Вон впереди еще одна страхолюдина с щупальцами ковыляет – скоро нагоним, и Теннарию снова придется к колдовству обращаться. Теперь серый вихрь, которым в них камни кидали, новому хозяину служит. И это радовало Валая больше всего остального. Железные наконечники стрел и копий, мечи, арбалеты, способные продырявить любую шкуру, подвластный восточникам жидкий огонь, тысячи и тысячи воинов – все это здорово. С такой мощью на бой с ордой выходить можно и нужно, но волшба… Против божественной силы у чернюков нет ни единого шанса. Потому и бегут нелюди без оглядки, потому и бросают мертвых и раненых, потому и не ждут медлительных тараканов, не способных поддерживать нужную скорость.

Небось, надеялись, что бронированные чудовища задержат преследователей. Куда там – Теннарий плющит их походя. Вот сейчас чуть подъедут, и выпустит вихрь на волю. Валай улыбнулся, предвкушая зрелище. Охотники, которых Дамаран определил в передовой отряд, в отличие от большей части растянувшегося на многие мили войска, имели возможность смотреть на подобные чудеса своими глазами.

– Все, вперед поскакал, – привстала в стременах Мина. – Сейчас таракан полетает.

И действительно, черный конь магистра отделился от строя. Чудовище впереди уже развернулось к ним щупальцами – наивно готовится давить мелкоту. Колдовской вихрь обломанным перевернутым рогом рванул к небесам. Миг – и серое марево окутало зарбагову тварь. Теперь вверх. Оторвавшись от земли, чудище забавно задергало короткими лапками, затрепыхалось и принялось лупить воздух извивающимися отростками. Все тщетно – существо больше не принадлежало себе.

Держа пойманного таракана над собой, словно огромное уродливое знамя, Теннарий поскакал к краю каньона. Просто о землю такой «орешек» не расшибешь – нужно что-то потверже. Подъехав к скале, магистр махнул вперед вихрем с зажатым на его конце чудищем.

Хотя махнул – громко сказано. Рука бессмертного двигалась медленно в отличие от гигантского зверя на другом конце мерцающего луча. Объемная туша неслась по воздуху быстрее любой лошади, но тот же самый воздух не давал ей ускориться еще сильнее. Не тонюсенькая тростинка все-таки и не плетка, что при ударе вообще пропадают из виду. Тут чем крупнее предмет, тем сложнее его разогнать. По крайней мере, так ему объяснила смекалистая подруга. У Мины голова хорошо варит. Для бабы так вообще ого-го.

Скоротечный полет таракана, как и ожидалось, закончился ударом о скалы. Глухой, но весьма громкий звук, в котором смешались чавканье, хруст и хрип, подтвердил, что все кончено. Колдовской вихрь пропал, и изломанная туша шлепнулась вниз. Щупальца еще подергаются какое-то время, но подняться громадине больше не суждено. Теннарий уже скакал обратно. Не на что там смотреть.

Следы сарийских недобитков вели на запад вдоль гор, но магистры – в этот раз Кант даже дождался Дамарана – решили идти по дороге ордынцев. Гонки они тут устраивают. Играют в игру – кто первый к проходу в Бездну успеет. Отчего-то считают, что и враги стремятся попасть туда же. Правда, на кой оно им Валай в толк взять не мог. Не зарбаговых тварей же изгонять рвутся? Скорее от гнева имперцев и их союзников удирают. Но это уже не его дело – простому охотнику негоже всякой ерундой голову забивать. Тем более что в Долине нашлась, наконец, работа для него и для родичей.

Каждое утро передовой отряд с Теннарием во главе вырывался вперед. Там охотники спешивались и расходились в стороны – прочесывать лес на предмет возможной засады или следов чернюков, решивших зачем-то свернуть со своей дороги. Весь день разбившиеся на двойки родичи двигались вдоль тропы, а вечером возвращались обратно и с рассветом снова лезли в седло. Пока ничего подозрительного отыскать не случалось. Орда тупо удирала на юг, не пытаясь хитрить – ни самих зарбаговых тварей, ни их свежих следов в лесу не было. Причем, судя по поведению птиц и обилию различного зверя, эту заречную часть Долины нелюди уже давно не тревожили. Гнали свои полчища сразу в северный мир, не покидая тропы.

Валая даже начали посещать мысли, что зря Племя ушло из родных лесов. Откочевали бы подальше к востоку – глядишь, орда бы и мимо прошла. Безродные, похоже, именно так и поступили. По крайней мере, единственный поселок, на который наткнулись они с Миной, был брошен. Не разорен, а именно что оставлен жителями. Повезло местным – не коснулась их война с тварями.

Свое мнение Валай поменял через несколько дней, когда очередным утром передовой отряд выбрался на огромную поляну, что жалась к Великой. Они и так уже давненько приметили старые следы многих ног, затоптанные поверху лапами чудищ. По драконьей тропе в свое время проходили охотники. Очень много охотников. Все-таки отсидеться у Безродных не вышло. Пришлось им выйти на бой, и этот бой стал для них последним. Обглоданные человеческие костяки ровным слоем покрывали поляну. Тысячи и тысячи трупов. Племени еще повезло. Лучше драться с людьми при железе, чем с чудовищами при зубах и когтях. Лучше, но едва ли приятнее. Валай в предвкушении сжал древко пики. Руки чесались проткнуть какую-нибудь чернокожую мразь.

Но нелюдей пока трогать было не велено. Несколько раз на прямых отрезках тропы орда являла свой хвост вырвавшимся вперед всадникам, но Кант строго-настрого запретил приближаться к чудовищам. А ведь как приятно было бы пустить стрелу в какую-нибудь шипастую спину. Всего делов-то – обойти лесом и из засады ударить. Ничего сложного. Снять несколько чернюков – и дергать обратно. Скорее всего, и погони не будет. Некогда им – вон как драпают.

Только драка с нелюдями пока те не покинут Долину в планы орденцев не входила. Когда орда в силу начавшейся переправы замедлилась возле реки, Теннарий тоже своих придержал. Стояли в паре миль от врага арьергардом и ждали, пока последние из чудовищ не переплывут на тот берег. Охотников Кант как раз отправлял чуть вперед – проследить.