Всего лишь я

Единственное, что нас сейчас разделяет – полупрозрачная душевая занавеска. Лежащий на стеклянной полке телефон воспроизводит привычный утренний плейлист, состоящий из замедленных версий любимых песен. В комнате пахнет купленной на днях пеной для ванны с ароматом миндаля и груши. Сосредоточившись на приятном запахе, я медленно перебираю пальцами мокрые пряди длинных волос, пока мама дает мне наставления перед первым учебным днем второго курса.

– Будь осторожна, Эми. Карты говорят, ты в опасности. Я дважды перепроверила, – рассказывает она, стоя в дверном проеме. – Ты меня слушаешь?

– Да, – коротко отвечаю я, разглядывая золотистые узоры на мраморной плитке.

– Сначала Звезда и Четверка кубков, а затем… – Словно не решаясь закончить продолжение, она неожиданно замолкает.

Воспользовавшись затянувшейся паузой, я зажмуриваюсь и погружаюсь под воду. Вынырнуть меня заставляет нависшая надо мной тень.

– Что ты творишь! – кричит мама. – Я же только что предупредила тебя об опасности.

– Так карты сказали тебе, что я утону? – иронизирую я, быстро нанося на голову шампунь.

– Не шути со мной, Эмилия! Это все очень серьезно. Как ты не понимаешь?

Заглянув в ее испуганные синие глаза, я делаю глубокий вдох и отворачиваюсь, надеясь спрятать проступившие слезы.

– Знаешь, что было дальше? – продолжает она, схватив меня за оголенное плечо. – Снова Звезда, но на этот раз в сочетании с Восьмеркой пентаклей.

– И что это значит?

– Ты должна остерегаться мужчин, Эми. Пообещай мне, что не станешь ни с кем говорить!

– Ты уже говорила об этом. – отвечаю я, вздрогнув от ее напора.

– В этот раз все гораздо хуже. Карты говорят, что ты можешь стать зависима от чувств, которые сведут тебя с ума и вынудят совершить глупость.

– Чувства? – уточняю я, всполоснув лицо уже ставшей прохладной водой.

– Ни с кем сегодня не знакомься. Иначе эта встреча испортит твою жизнь. Ты меня поняла?

– Да, мам.

– Вот и хорошо. Не хочу, чтобы какой-то похотливый мужчина запятнал твою честь.

– Ничего плохого не случится, тебе не о чем переживать. Сразу после занятий я поеду на вечернюю тренировку, а оттуда прямиком домой. Только по пути заеду в продуктовый. Что хочешь на ужин?

– Не знаю, Эми. Я слишком перепугана, чтобы думать о еде.

– Карты ошибаются, мам, – напоминаю я ей. – Они уже подводили тебя. Много-много раз. Помнишь?

– Но не в этот раз! – спорит она, мотая головой. – Я чувствую, что сейчас они говорят правду. У меня плохое предчувствие. Просто поверь мне, Эми, пожалуйста.

Я слишком устала, чтобы спорить. Хотя еще пару дней назад она говорила точно такие же слова, пугая меня возможной травмой и предательством близкого человека.

– Я верю, – убеждаю я маму, стараясь не смотреть в ее расширенные от ужаса глаза. – Не оставишь меня одну?

– Прости, что потревожила, но этот разговор не мог ждать. Мой долг – предупредить тебя.

– Спасибо, мам.

– Я забочусь о тебе, искорка моя. Не хочу, чтобы ты погасла, как это случилось когда-то со мной.

– Знаю.

– Все-все, ухожу! Я и так отняла у тебя слишком много времени.

Поцеловав меня в мокрый лоб, она выходит из комнаты, оставляя дверь приоткрытой.

Из динамиков доносятся строки песни «Танцы на стеклах»:

Крик где-то в тишине.

Не зови меня – я не повернусь

И прости меня,

Больше не вернусь.

Тихо пропев их вместе с исполнителем, я достаю с полки клубничный гель для душа и быстро наношу его на влажную бледную кожу, стараясь не думать о состоявшемся только что разговоре. Мне не впервой выслушивать о грядущих изменениях и подстерегающих меня опасностях, но сегодняшние слова мамы звучали слишком убедительно, чтобы так быстро от них отмахнуться.

Вряд ли можно привыкнуть к такой жизни, но я пытаюсь. Выхожу из ванной и, тихо прокравшись в гостиную, подхожу к деревянному столу в центре комнаты. Затушив расставленные по краям круглые свечи и собрав упавшие на пол камни – светлый и розовый кварц – я провожу пальцем по лежащим передо мной картам. Одна с изображением женщины, стоящей на одном колене с кувшином в руке, из которого льется вода. Позади нее – голубое небо с одной большой и семью маленькими звездами. На другой карте – сидящий на скамье мастер-резчик за работой, вырезающий пентаграммы. На дереве рядом с ним висят уже готовые пентакли. Сколько себя помню, я всегда старалась избегать разговоров о Таро, не желая разбираться в том, без чего мама не может жить. Не знаю, что она здесь увидела и чего так сильно испугалась, но мне нельзя позволять этому поглотить и мой разум тоже.

– Эми, иди сюда, к тебе пришли, – зовет меня мама.

Беззаботно улыбающаяся Виолетта машет мне рукой, как только я оказываюсь в коридоре.

– Ты… в полотенце, – резюмирует подруга мой внешний вид. – Ну, ладно, опоздаем. Скажем, что были на тренировке.

– Дай мне пару минут, – прошу я ее, уже направляясь к себе в комнату, чтобы одеться.

Пока я осторожно, но виртуозно натягиваю на ноги тонкие капроновые колготки, мама просит Летту присмотреть за мной.

– Ты же знаешь, она никогда не воспринимает мои слова всерьез. Но сегодня не тот день, когда можно закрыть на это глаза. Позаботься о ней, пожалуйста. Проследи, чтобы никто посторонний не говорил с Эмилией.

– Я всегда за ней присматриваю, но сегодня буду еще бдительнее, чем обычно. Клянусь! – обещает подруга. – А вы чем будете заниматься?

– Ох, у меня полно дел. Столько всего нужно сделать…

– Понимаю, вы очень занятая женщина.

– Так и есть, – охотно соглашается мама, хотя уже много лет не работает и не занимается ничем по дому.

Сняв с вешалки идеально выглаженное длинное персиковое платье в горошек с широким поясом на талии, я бросаю взгляд на сделанные накануне наброски в раскрытом скетчбуке. Однажды они станут чем-то большим. Не просто черно-белыми эскизами, которые я скрываю от посторонних глаз, а чем-то, что изменит мою жизнь.