Всегда говори «всегда» – 2
Шрифт:
Слишком многое стоит на карте.
Погода словно ловила ее настроение – сначала солнце закрыли легкие облака, потом наползли тучи и поднялся ветер, а когда Дарья совсем вышла из себя от утомительного ожидания, прогремел первый гром.
Она затушила окурок в пепельнице – прижала его так, что обожгла пальцы – и закурила новую сигарету.
«Дождусь, – зло подумала Дарья. – Все равно дождусь и выскажу ему все, что думаю».
Что она, девочка, которая в слезах убегает со свидания, когда кавалер вовремя не является?
Да она его и в хвост, и в гриву, а он пусть объясняется и принимает условия их романа.
Он обязан и должен. Она – если сочтет нужным…
Вот такие условия – кто не спрятался, она не виновата.
Дарья глубоко затянулась и невольно усмехнулась своим мыслям – к Борису «обязан и должен» никак не клеилось, но она его все равно построит!
Она будет не она, если через месяц этот красавчик на цырлах перед ней не начнет бегать и не забудет свой гонор, свой возраст – на пять лет моложе ее – и свою притягательность для других женщин.
Она займет все его жизненное пространство. Вытеснит маму, папу, одноклассников, друзей, ночные гонки, клубы, тяжелый рок, пиво и этот… страйкбол, будь он неладен.
Зачем?
Просто так. От скуки.
Надо же чем-то заняться, пока Грозовский увлечен «провинциальной страницей» своей жизни.
Она подождет, а пока от нечего делать подрессирует Бориса.
…Они познакомились месяц назад в ночном клубе, нашли друг друга по запаху дорогого парфюма, по брендам аксессуаров, по маркам спортивных машин и пресыщенным взглядам.
Секс был так себе, гостиничный номер ниже среднего, а завтрак в постель и того хуже… Но она не отпустила его. Он нужен был ей как красивая вывеска ее женской состоятельности…
В последние дни Борис вдруг от рук отбился, почти не звонил, не страдал, не называл ее солнцем, а это свидание назначил как будто бы впопыхах и между прочим.
Ну, ничего, она ему мозги промоет…
Дарья опять затушила сигарету, опять обожгла пальцы и отхлебнула остывший уже кофе.
Гром за окном прогремел, совпав с новой вспышкой злости и раздражения. Дождь замолотил по стеклу, смазав вид из окна и не давая рассмотреть прохожих.
А вдруг он не придет?
Вдруг и он увлекся рыжей, тупой, безвкусно одетой девчонкой из ближнего Подмосковья?
Вдруг сейчас в моде такие девчонки?
Кофе показался горьким, несмотря на три ложки сахара и слащавую улыбку официанта, вот уже почти час бросавшего на Дашу вожделенные взгляды.
Официанту лет восемнадцать.
Можно было бы записать себе это в плюс, если б не его дурацкий пробор, дешевые ботинки и должность.
Подай, принеси, извольте откушать…
Борис возник неожиданно, словно соткался из воздуха, и на нем не было ни капли дождя, как будто он не с улицы зашел, а сидел все это время в кафе.
Впрочем, за окном уже жарило солнце.
– Привет! – Он чмокнул ее в щеку слишком небрежно, чтобы принять это за извинения.
– Не очень-то ты торопился, – сквозь зубы процедила Дарья.
– Разве я опоздал? Ну, прости, – Борис плюхнулся напротив нее на стул, достал из ее пачки сигарету и закурил.
– Очень мило! Торчу тут как идиотка, на меня все пялятся…
Он затянулся, прикрыв от наслаждения глаза, и, не глядя на нее, сказал равнодушно:
– Конечно, пялятся. Разве можно на тебя не обращать внимания, солнце?
– Прекрати! – Она бы выплеснула ему в лицо кофе, но он и его забрал.
– Молчу! – откликнулся Борис с неуместной иронией. Он и не думал извиняться. Он даже оправдываться не собирался. Откуда ему было знать, что через месяц он должен прыгать в горящий обруч по первому удару ее хлыста?
– Знаешь что? Мне надоело…
– Дашка, не грузи.
– Надоело!
– Хочешь ссориться? Давай.
– Нет. Я просто хочу предупредить тебя кое о чем.
– О чем же?
Он даже не посмотрел на нее, так и продолжал курить, полузакрыв глаза.
– Если ты будешь вести себя как свинья, если ты будешь заставлять меня неделями до тебя дозваниваться, если будешь делать из меня посмешище, если ты еще раз посмеешь опоздать…
Она говорила медленно, жестко и высокомерно, но он перебил ее, наплевав на ее угрожающий тон:
– Звучит впечатляюще, правда, несколько однообразно. Если, если… Ну, а что будет, если?..
– Тогда между нами все кончено.
– О’кей! Договорились.
Он встал, бросил на стол мятую пятисотку и вышел, прихватив из ее пачки еще одну сигарету.
Дарья не поняла, что произошло, и даже обернулась, посмотрела ему в спину – не шутка ли?
Но дверь за ним громко захлопнулась, словно пощечина, Дарья и вздрогнула, как от пощечины, и мельком взглянула на официанта – свидетеля ее унижения и позора.
Он сам подкатился – проборчик, дешевые ботинки и должность «кушать подано»…
– Еще кофе?
– Водки. И жалобную книгу.
– Зачем?! – пролепетал он.
Хоть этот испугался – вон ладони вспотели так, что украдкой вытирает их о штаны.
– Жалобную книгу – зачем?
– Я запишу туда свой телефон, болван!
Как же она их всех ненавидит!
Нужно было обязательно успеть к ужину, поэтому Барышев проскочил перекресток на мигающий зеленый, перестроился в левый ряд, да так, что заехал за двойную сплошную, и погнал, обходя поток.
Встречные машины не выказывали недовольства – слишком уверенно шел холеный «мерс», захватив двадцать сантиметров встречки.
Семейный ужин был важнее дорожных правил, сорванных переговоров с подрядчиком, тем более что Ольга попросила купить корицу для пирога, а он про эту корицу забыл и потом метался по магазину, вспоминая, как «это» для пирога называется.