Чтение онлайн

Ни хрена себе квартиранта заимел!

Пробую будить его — естественно, реакции ноль. Открываю окна, начинаю проветривать, а сам думаю: с чего бы это? Наконец, кажется, допетрил. Вероятно, это последствия его сегодняшнего действа над Верзилой. Так сказать, остаточный эффект. Либо побочный. А как убирать его, я, кажется, уже знаю. Беру лекарства, шприц и начинаю самостоятельно, как учил лечила, микстуру вливать да раствор из ампул колоть. Мазью решил не натирать, а то размажу вместе с сажей, и будет он на негра похож.

Получилось у меня посредственно — микстуры больше расплескал, чем сквозь зубы влил, а шприц два раза втыкал. Но справился всё же, и мальцу полегчало. Посмотрел я на него, как он среди мокрого пепелища посапывает, и подумал, что негоже его так оставлять. Но, с другой стороны, и мебель жалко — как-никак, а мне диван в пятьсот баксов обошёлся. Хотя… Глянул на часы — четыре ночи. Судя по времени после первого укола, до утра ничего случиться не должно. Бросил я в кресло его пальтишко (постельное бельё пожалел — нечего его сажей пачкать), а затем и самого мальца туда водрузил. Аккурат поместился. Но если и кресло возгорится — выброшу в окно к чёртовой матери и кресло, и мальца. Одним махом.

Пока всё это делал, в квартире проветрилось. Оглядел я комнату и языком прицокнул. Да, грязищи… Но убирать ничего не стал — что я, малохольный, заниматься этим среди ночи? Тут до утра не управишься. Вот если малец оклемается, его заставлю. Как нас в школе при социализме учили — сам насвинячил, сам и жуй.

Короче, спать мне хотелось, потому махнул на всё рукой и отправился досыпать.

Просыпаюсь я утром, и что же первым делом вижу? Сидит мой малец в своих обносках на стуле напротив и на меня смотрит.

— Привет, — говорю.

— Здравствуйте, — так это вежливенько отвечает он, а взгляд у него такой настороженный, что у зверька испуганного.

— Тебя как зовут? — спрашиваю.

— Пупсик.

— Как?! — отпадает у меня челюсть.

— Пупсик, — повторяет он.

Я начинаю хохотать, но тут же обрываю смех, вспомнив, какой фамилией самого предки наградили.

— А по-настоящему?

— Это как? — удивляется он.

«По паспорту», — чуть было не ляпнул, но вовремя остановился. Откуда у мальца паспорт — на вид-то ему лет десять, не больше.

— По свидетельству рождения, — подсказываю.

— Не знаю…

— Мать-то с отцом как тебя называли?

— Я их не помню, — спокойно отвечает он. Беспризорники, когда так отвечают, обычно начинают носом хлюпать. А этот — нормально себя ведёт, безразлично и даже равнодушно.

— Ладно, — встаю с постели. — Пупсик, так Пупсик. А меня — Пес… — тут я спохватываюсь. — Борис Макарович.

И в груди так это теплеет, гордость некая появляется, что наконец меня хоть кто-то по имени-отчеству величать будет.

— Красиво… — заискивающе тянет Пупсик. — Пес Борис Макарович.

— Чево?! — челюсть у меня падает во второй раз. — Не пёс я, а просто Борис Макарович! — гаркаю на него.

Пупсик втягивает голову в плечи и испуганно лепечет:

— Хорошо, Борис Макарович…

— Вот так-то лучше, — назидательно бурчу я и направляюсь в ванную.

По пути мимоходом заглядываю во вторую комнату и столбенею. И уж не помню, отваливается ли у меня челюсть в третий раз или нет. В комнате чисто и аккуратно, как не было даже до пожара. И, что удивительно, диван целёхонький, и не то, что пепла, ям выгоревших в нём нет. Как заворожённый подхожу к дивану, щупаю велюр. Приснился мне ночной пожар, что ли? И тут замечаю, что там, где ночью ямины выгоревшие зияли, ворс велюра как бы короче, словно вытерт задницами, хотя кто и когда это мог сделать, если я диван всего полгода как купил, а гостей не больно-то жалую?

— Вы не беспокойтесь, Борис Макарович, — извиняясь, говорит за спиной Пупсик, — к вечеру отрастёт. Только… Только я вас очень прошу, не выгоняйте меня. Я вам полы мыть буду, стирать, помогать… — А голос у него надтреснутый, исстрадавшийся, а к концу вообще плаксивым становится.

— Отрастёт… — обалдело шепчу я, осторожно провожу рукой по проплешине, а затем машинально тру подбородок. Ощущение почти идентичное, что по бороде небритой, что по «отрастающему» ворсу велюра. — Ладно, посмотрим, — не глядя на Пупсика, бурчу, то ли отвечая на его просьбу, то ли по поводу «зарастания» проплешин на диване. И плетусь в ванную.

Пока брился да умывался, решил — оставлю. Шлюх я сюда не вожу, в гостиницах с ними якшаюсь, а бабка Манька, что раз в неделю у меня убирает, уж больно дорого обходится. Мало того, что я ей неслабо плачу, так она ещё из холодильника продукты тибрит. И потом — лестно всё-таки иметь домашнего слугу, который, как почему-то подумалось, будет предан мне душой и телом.

Выхожу из ванной, слышу, Пупсик на кухне посудой звенит. Одеваюсь и захожу туда. И глазам своим не верю. На столе мой фирменный завтрак стоит: яичница с беконом и помидорами и чашка чёрного кофе. Причём яичница приготовлена именно так, как я люблю — не глазунья, а болтушка. И откуда Пупсик узнал об этом?

— Садитесь кушать, Борис Макарович, — приглашает Пупсик, а сам цветёт весь, будто о своём решении его оставить я уже сообщил.

«Экстрасенс хренов», — думаю, но не зло, а так, благодушно.

Сажусь за стол и тут только обращаю внимание, что прибор-то один. Достаю из шкафа чистую тарелку, вилку, переполовиниваю яичницу, накладываю.

— Садись и ты, вместе завтракать будем, — предлагаю Пупсику.

У него глаза круглыми делаются.

— Вместе? — недоверчиво тянет он.

«Ну вот, а я тебя ещё экстрасенсом обозвал», — говорю ему про себя, а вслух высказываюсь с нажимом и твёрдо: — Раз я тебя решил оставить, значит, есть будем вместе.

Без лишних уговоров Пупсик взгромождается на табурет и берёт в руки вилку.

Я достаю чистую чашку, хочу и кофе переполовинить, но Пупсик меня останавливает:

— Спасибо, но мне этого нельзя.

«Ах да, — спохватываюсь про себя. — Кофе ведь возбуждает…»

— А молоко будешь?

— А можно?

Я только хмыкаю, открываю холодильник, достаю пакет и наливаю ему полную чашку.

Что удивительно для беспризорника — как я понимаю, вечно голодного, — ест Пупсик тихо и аккуратно, не чавкая и не давясь. Посмотрел я, как он ест, и сам приступил. Яичница у него вышла на славу — такую мне не сварганить. Ну а кофе ва-аще обалденный — мне и в самых крутых ресторанах такого не подавали. Да и, честно говоря, бурду там готовят, так как посетители кофе последним требуют, когда сами уже основательно поддавши и на качество напитка им наплевать.