Чтение онлайн

– Инвесторы, прежде чем принять решение покупать, ждали, когда будет обнародован последний неизвестный экономический фактор. Узнав уровень безработицы и сразу сообразив, что он, хотя и плох, но все же не хуже, чем ожидалось, они уже не имели никаких причин откладывать воплощение своего решения в жизнь. Они стали покупать.

В этом бизнесе мне еще учиться и учиться, подумал я. Я и раньше понимал, что хороший трейдер должен иметь холодный, расчетливый ум. Но Хамилтон был не просто специалистом по анализу цифр или экономических факторов. Он анализировал природу человека, он находил именно ту точку, в которой страх проиграть уравновешивал жадность у тысяч людей, которые все вместе и составляли то, что мы называем рынком ценных бумаг. И в таком анализе Хамилтон не имел себе равных.

– Думаю, теперь можно предоставить рынок самому себе, – сказал Хамилтон. – Вы хотели мне что-то рассказать.

Я рассказал Хамилтону все, что удалось узнать Дебби и мне о компании «Тремонт-капитал» и ее облигациях. Мне кажется, закончил я, что мы никогда не увидим наши двадцать миллионов долларов. Я еще ни разу не видел Хамилтона в таком состоянии. Он был потрясен, он потерял самообладание, что с ним случалось чрезвычайно редко.

– Как это могло произойти? Разве мы не проверяли документацию?

Я медленно покачал головой.

– Почему я не заставил Дебби тщательно проверить все документы? – бормотал Хамилтон, кусая губы. – Этот сукин сын Каллахан! Он должен был знать обо всем с самого начала!

– Я слышал, что облигации вам продал Кэш?

– Конечно, он. В то время доход по этим облигациям был на полтора процента выше, чем по американским государственным. Для бумаг с высшим рейтингом надежности это совсем неплохо. В то время это были самые выгодные облигации.

– Вы полагаете, Кэш знал, что гарантии облигаций – дутые?

– Должен был знать, – с горечью в голосе ответил Хамилтон. – Если в архивах «Блумфилд Вайс» нет никаких данных об этих облигациях, значит, их нет нигде. Должно быть, он сам и провернул всю операцию. Впредь на него ни в коем случае нельзя полагаться. Не могу представить, как я позволил так себя провести.

– Но, возможно, Кэш принимал проспекты облигаций за чистую монету? Может быть, за этим стоит кто-то из отдела «Корпорейт файненс»? Клер упоминала одну фамилию – Дика Вайгеля.

– Может быть, но я так не думаю.

Я не был уверен, стоит ли посвящать Хамилтона в те догадки и мысли, которые крутились в моей голове. Потом, понизив голос, я все же спросил:

– Как вы думаете. Кэш имеет какое-нибудь отношение к смерти Дебби?

Хамилтон бросил на меня удивленный взгляд.

– Но это же был несчастный случай, не так ли? Или самоубийство. Ведь не убийство же?

– Не знаю, что это было, – ответил я. – Помните, я вам рассказывал, что незадолго до смерти Дебби мы с ней встретили странного человека? – Хамилтон кивнул. – Так вот, оказалось, что этот человек – некто Джо Финлей. Он работает в «Блумфилд Вайс» и ведет там дела с американскими корпорациями. Я обо всем рассказал в полиции, но оказалось, что у Джо есть алиби: два его приятеля подтвердили, что они вместе с Джо уехали на такси сразу после того, как вышли из плавучего ресторана.

– Джо Финлей? – переспросил Хамилтон. – Я встречался с ним. Неплохой трейдер. Но вы сказали, что полиция не сочла возможным предъявить ему обвинение?

Я вздохнул.

– Да, они собираются закрыть дело о смерти Дебби как несчастный случай. Но я этому не верю.

Хамилтон с минуту внимательно смотрел на меня.

– Полагаю, полицейские знают свое дело. В любом случае я сомневаюсь в том, что Кэш имеет какое-то отношение к смерти Дебби.

Хамилтон надолго замолчал, и в его холодных голубых глазах загорелся необычный огонек. Потом он стал постепенно успокаиваться. Он ритмично постукивал пальцами по подбородку. Это был верный знак, что Хамилтон снова взял себя в руки. Он думал, он просчитывал варианты.

– Что нам делать? – спросил я. – Вызвать на откровенный разговор Кэша? Пойти к президенту «Блумфилд Вайс»? В полицию?

– Ничего не делать, – ответил Хамилтон. – По крайней мере пока мы ничего не будем предпринимать. Полагаю, этот «Тремонт-капитал» еще несколько лет будет исправно выплачивать проценты – чтобы не вызвать подозрений. Но основную сумму мы не вернем. Значит, у нас есть время. Теперь мы тоже не должны вызывать подозрений. Как только Кэш узнает, что мы все знаем, деньги уйдут, и мы их никогда не увидим. Следовательно, мы будем делать вид, что ничего не произошло.

– Но нельзя же сидеть сложа руки!

– Мы и не будем сидеть сложа руки. Мы получим наши деньги.

– Но как?

– Я найду способ.

Почему-то я поверил, что он найдет способ вернуть наши миллионы.

У меня скопились горы неотложных дел. Несоответствия в бухгалтерском учете, комментарии к ежемесячным отчетам, внушительная стопка непросмотренных документов. За всем этим я сидел до вечера.

Я вышел из офиса в половине седьмого и по Грейсчерч-стрит направился к станции метро «Монумент». Я никак не мог сообразить, что нам следует предпринять, чтобы вернуть деньги, вложенные в облигации «Тремонта». У меня не было ни малейшего представления, как в этой ситуации поступит Хамилтон, но сам он вроде бы был уверен, что найдет выход.

Мои мысли нарушили вдруг прозвучавшие у меня над ухом слова:

– Пол, почему у тебя такой несчастный вид?

Кто-то взял меня под руку. Это оказалась Клер. Я уловил едва заметный аромат тех же духов, что и в ресторане «Люк».

– Просто разные мысли не дают покоя.

– Конечно, мысли о работе. Но о работе нужно думать днем! Сейчас время отдыхать.

Я неловко улыбнулся. Я не мог выбросить из головы постигшую нас катастрофу с облигациями «Тремонт-капитала».

– Послушай, в последние дни ты места себе не находишь, – сказала Клер. – Ты все принимаешь слишком близко к сердцу. А я сегодня встречаюсь со старыми друзьями. Не хочешь присоединиться?

Я не решался сказать ни да, ни нет.

– Пойдем, – решительно заявила Клер.

Она подняла руку и остановила проходившее мимо такси. Завизжали тормоза, Клер втолкнула меня в машину. Я не сопротивлялся. Клер была права. События последних дней тяжелым грузом давили на меня.

Клер приказала ехать к небольшому винному бару на Ковент Гарден. Отделанный деревом полутемный бар был переполнен. Друзья Клер уже ждали ее. Денис, Филипп и Мари. Они вместе учились в университете в Авиньоне. Денис работал над диссертацией по англосаксонской истории в лондонском Кингс-колледже, а Филипп и Мари преподавали в Орлеане. Они приехали в Лондон в отпуск. Только Денис говорил по-английски.