Шрифт:
Черепанов
Все эти приговорённые
Они почитают смерть за благословенный дар,
И, всё-таки, превращают жизнь в радостную суету,
Виллу с тонкой позолотой смеха,
Все эти приговорённые.
Деций Юний Ювенал
Сатира номер двенадцать
ГЛАВА ПЕРВАЯ (НОЭЛЬ ХЕСС - ПОСЛЕ)
КОГДА, НАКОНЕЦ, они нашли её и достали из воды, я знала, что мне нужно спуститься и посмотреть на неё. Это было нечто большее, чем то потное любопытство, которое окружает внезапную смерть незнакомого человека на городском тротуаре. Хотя и это тоже присутствовало. Если уж выкладывать всё начистоту, то я должна признать, что это тоже присутствовало.
Я оставила Рэнди, своего мужа, спящим в спальне, которую она отвела нам, в этой самой маленькой из спален для гостей. Мне думается, она выбрала её для нас с холодной расчётливостью, объективно рассмотрев наш статус наполовину гостей, наполовину наёмных работников.
Рэнди ещё какое-то время бодрствовал, терзаясь по поводу будущего, доводя себя до всё большего исступления, до тех пор, пока, наконец, эмоциональное перенапряжение не одолело его, не без помощи снотворных таблеток, к которым я стала прибегать уже давно, когда он сделал её своей клиенткой, даже ещё раньше, чем её дела стали исключительным предметом его забот, до того, как она принялась пожирать его с грациозной и рассеянной изощрённостью богомола.
Я оставила его там, и пошла в большую гостиную, с видом на озеро. В комнате горела всего одна маленькая лампочка, в дальнем углу. Огромный полицейский стоял по стойке вольно, сцепив руки за спиной, и кожа поскрипывала, когда он втягивал воздух своими большими медлительными лёгкими, глядя из окна на узор из огней и лодок. Я спрашивала себя - где остальные.
Я чувствовала себя совсем крошечной и женственной возле полицейского. От него пахло шерстью, кожей и, как ни странно, лесом.
– Там, наверное, похолодало, - сказала я.
– Я могла бы сказать Розалите, чтобы она приготовила кофе.
Он посмотрел на меня сверху вниз.
– Об этом уже позаботились, мэм.
Его тон вызывал у меня ощущение собственной бесполезности.
– А как вы считаете - много шансов найти... тело?
– спросила я его.
– Дно с этой стороны озера скверное, мэм. Много больших камней. Их кошки всё время цепляются за камни. Но они достанут её. Они всегда достают.
– Кажется, лодок видимо-невидимо.
– Когда кто-то тонет, за дело берётся всё окрестное население. Никак не вспомню ваше имя. Я - полицейский Малески.
– Я - миссис Рэндольф Хесс.
– Вот теперь я вас узнал, миссис Хесс. Ваш муж тоже на неё работал. Нелегко удерживать людей здесь. Некоторые из них выглядели совсем неважнецки, когда мы сюда приехали. Наверное, много пили.
– Не все, - проговорила я, и удивилась - с чего это я так оправдываюсь.
– По их словам, что она часто собирала тут гостей. Место, конечно, шикарное. Никаких посторонних глаз. Как собирается у воды большая пьяная компания - рано или поздно жди несчастного случая.
– Его голос был полон тяжеловесной назидательности. Мы говорили вполголоса. Это казалось инстинктивной реакцией на смерть.
– Наверное, эта миссис Феррис была довольно состоятельная женщина.
– Богатая женщина, мистер Малески.
– Наверняка утром здесь будут репортёры. Стоит им только пронюхать, и они прикатят сюда. И то и арендуют гидросамолёт, те, кто пошустрее. А что за работа у этого Уинсана?
– Он - специалист по связям с общественностью.
– Тогда всё ясно. Он - в одной из лодок, пытается помогать. Наверняка, очень хочет отыскать её, пока сюда не нагрянули газетчики. Наверное, не хочет, чтобы они узнали, что она плавала нагишом. Но, как я думаю, это всё равно всплывёт в отчёте коронера.
– Стив будет всеми силами стараться замять скандал, мистер Малески.
– Ну и задачку он себе выбрал. Её уже начали искать кошками, когда помощник шерифа нашёл её купальник в большом кармане халата. Из-за этого её ещё труднее вытащить.
От его неторопливых речей возник мысленный образ, который, на какой-то момент стал необычайно ярким. Комната уплыла куда-то далеко от меня, а в ушах раздался звук, похожий на шум прибоя. Реальность возвращалась медленно. Я стояла возле него, и мы выглядывали наружу. Бензиновые фонари на лодках создавали яркие узоры на воде. Огни были настолько безукоризненно белыми, что казались голубоватыми. По контрасту прожекторы и керосиновые лампы были оранжевыми.
Вид огней, перемещавшихся по воде, всколыхнул во мне какие-то неохотно пробуждавшиеся воспоминания. Ушло немало времени и на то, чтобы придать им ясность, как будто я с усилием проворачивала ключ в ржавом замке. Потом я вспомнила, и мне стало грустно от этих воспоминаний. Когда я была маленькая, мои родители увезли меня на западное побережье Флориды, в маленький рыбацкий посёлок из развалюх. В доме витала некая тайна. Я сознавала существование тайны, не зная, в чём она заключается. Я знала только, что она скверная. Люди в соседней комнате всегда разговаривали шёпотом. А однажды ночью мой отец упал замертво, и я узнала, в чём заключается тайна. Мы снимали домик в заливе, и в октябрьские ночи коммерческие рыбаки забрасывали свои сети в водах залива, и у них были фонари на их прочных и нескладных лодках, и их было великое множество в ту ночь, когда умер мой отец. Наверное, это была очень подходящая ночь для рыбной ловли.
Полицейский долгое время хранил молчание. Совершенно неожиданно он проговорил:
– Знаете, миссис Хесс, я всё никак не могу опомниться после этой Джуди Джона. Я, наверное, сотни раз видел её по телевизору. Я в своё время считал её самой забавной женщиной на свете. В последнее время она не казалась такой уж забавной. Но как бы там ни было, я всегда думал, что она - здоровенная женщина. А она ненамного крупнее вас, да?
– Говорят, что вы выглядите крупнее, чем вы есть на самом деле.
– Наверное, в этом всё дело. Пожалуй, сегодня ночью ей особенно не с чего было веселиться, да?
– Это уж точно.
– Меня можно было сбить с ног пёрышком, когда я вошёл и увидел её. Вот уж кого я меньше всего ожидал увидеть здесь, в лесах.
– Вы знаете, где она сейчас, мистер Малески?
– Не так давно была на причале, просто смотрела, в мужском пиджаке. Наверное, бродит где-то на задворках.
Я подумала о Джуди. Она будет плакать не больше, чем я. Уж во всяком случае, по поводу Уилмы Феррис. У нас есть о чем поплакать, помимо этого.