Чтение онлайн

животами, внутри меня закипает гнев. Большинство этих девушек насилуют, пока они работают в поле ради своих семей. В редких случаях они появляются с такими же молодыми мужьями, и в эту минуту я не могу не думать о Ноа через несколько лет. Интересно, может ли он однажды оказаться на этом месте? Надеюсь, что нет.

Я гляжу на часы и улыбаюсь - наступает активный этап родов. Теперь Обри должна мне ужин. Прошло полтора часа. Я выхожу к ней и постукиваю по циферблату часов. Она закатывает глаза и следует за мной в палату.

Обри вводит пациентке лекарства, но только для того, чтобы притупить боль. Девочка должна быть в сознании и способна тужиться. У нас здесь не так много инструментов и приборов, так что матери необходимо прикладывать усилий больше, чем пришлось бы в современной больнице. Обри держит ее за руку - то, что должен делать отец ребенка или даже родители этой девочки, но только не в этом месте.

Обри говорит ей тужиться, но встречает сопротивление. В эту минуту очень помогла бы дополнительная пара рук. Пока Обри успокаивает ее, я аккуратно проталкиваю ребенка вперед, надавливая на живот. Девушка кричит от боли, и мне хочется прибить придурка, который сделал это с ней. На всякую прекрасную вещь в этой стране найдется что-то отвратительное, способное изменить мое мнение о ней.

Неожиданно, но так своевременно появляется местная акушерка. Она занимает мое место, так что я могу позаботиться о пациентке, а она - о родах. Обри гладит девушку по голове и что-то ей шепчет. Не знаю, что именно, но похоже ее слова помогают. Все это время она не сводит с Обри глаз, между ними происходит что-то, чего мне никогда не понять, но да ладно. Потом с ней говорит акушерка, и она ее слушает. Снова начинает тужиться, и через пару минут комнату заполняет сладостные крики новорожденного.

Я забираю ребенка у акушерки и начинаю проводить стандартные процедуры для новорожденных, чтобы убедиться, что с этим чудесным ребенком все в порядке. По большей части он выглядит здоровым. Я обмываю малышку и отдаю ее матери. Между ними мгновенно возникает связь. От кого бы ни был рожден этот ребенок, она точно будет любить свою дочь.

В полном истощении я захожу в импровизированную ванную комнату. Мою руки и споласкиваю лицо холодной водой. Роды заняли больше времени, чем ожидалось. Приехав сюда, я не знал, что буду принимать роды, но не мог отказаться. Я здесь для того, чтобы оказывать помощь всем нуждающимся.

Входит Обри. Я сразу могу сказать, что это она, потому что мое тело уже реагирует на ее присутствие. Руками она находит мою спину и начинает разминать плечи. Я закрываю глаза и замираю, позволяя ей творить волшебство с моими напряженными мышцами. У нее такие приятные руки, пальцы расслабляют стянутые узлы. Я опускаюсь на колени, дабы ей не приходилось тянуться через меня. Она слегка посмеивается, но встает у меня за спиной, чтобы закончить начатое. Я вожу головой из стороны в сторону, когда ее пальцы погружаются в мои волосы.

Ощущаю ее дыхание на своей шее. Ее нос скользит по линии моего подбородка, она больше не массирует мне шею. А после прижимается к ней губами. Не так я себе представлял наш первый поцелуй. Только не на работе и только не после тяжелых родов.

Я разворачиваюсь на коленях к ней лицом. Ее светлые волосы собраны сзади в неряшливый пучок, несколько выбившихся прядей обрамляют лицо. Глаза блестят. Я смахиваю с ее лица волоски и беру его B ладони. Подаюсь вперед и легонько ее целую. Повторяю то же самое, но уже с большей страстью. Она вздыхает, когда я провожу языком по ее нижней губе. Сжимает ткань моей рубашки в кулаке и притягивает к себе, но для меня это сигнал остановиться.

– Нам нужно притормозить.

Ее лицо сникает, и она, выпустив мою рубашку, отодвигается назад.

– Ох, ладно. Я просто подумала…

Я встаю и тяну ее за руку.

– Нет, ты правильно подумала. Просто, на мой взгляд, это не то место для нас… ну, ты понимаешь.

– Понимаю.

Я притягиваю ее ближе, обхватив рукой талию.

– Поверь мне, когда я говорю, что хочу поцеловать тебя и не могу дождаться, чтобы зайти за тобой после ужина.

Я целую ее в кончик носа и выхожу из ванной. Нужно убраться от нее подальше, пока мой окончательно не овладела похоть и я не сделал в этой крохотной комнатке то, о чем пожалею.

После работы я возвращаюсь в общежитие. Нужно время побыть одному и подумать. Поцелуй с Обри не был ошибкой, но на протяжении всего дня я задавался одним вопросом: готов ли я к отношениям?

У нас с Джози все было по-настоящему, по крайней мере, для меня, так что не думаю, что смогу выдержать еще один разрыв. Я не умею руководствоваться логикой. Это не в моем характере, а потому исключено. Полагаю, нам с Обри нужно сесть и обсудить, что хочет каждый, а потом на основе этого принимать решение. Я больше не вынесу боли. Просто не смогу.

После заката я встречаюсь с Обри перед общежитием. Здесь у нас установлено четкое разделение: мужчины живут на одной половине, женщины на другой. Только женатые пары имеют право делить одну комнату. Также не поощряется тесная дружба, а посему нам с ней следует быть осторожными. Мне бы не хотелось, чтобы меня исключили из программы.

Как только она выходит за дверь, я иду в сторону игровой площадки. С того самого вечера та стала нашим местом для свиданий. Я знаю, что Обри должна мне ужин, но сегодня нам необходимо обсудить более важные вопросы.

Каждый из нас сидит на качелях, раскачиваясь взад и вперед. В воздухе между нами витает напряжение - именно поэтому я так не хотел целовать ее сегодня на работе. Мне не хотелось, чтобы между нами возникла неловкость, и вот пожалуйста.

– Я звал Джози, свою бывшую девушку, замуж шесть раз, словно предлагал ей что-то отвратительное. Каждый раз, кроме последнего, она отказывала. И то согласилась только по одной причине - в автомобильной аварии погиб наш друг. Когда его доставили, я как раз был B больнице. Меня вызвали в реанимацию, потому что у маленькой девочки возникли трудности с дыханием. Закончив с ней, я заметил в приемной лучшую подругу Джози. Обнимал ее, пока ей не разрешили войти внутрь и попрощаться с мужем, а потом отвез домой.