Чтение онлайн

— Ты пришел в нужное время, чтобы утолить нашу жажду, саис! Благодарю тебя, — сказал Гуарди Гуеджи мягко.

— Вы слышали плакальщиц? — спросил Мокки, наливая старому рассказчику чай. — Я там был, поприветствовал кочевников.

— Ты поступил правильно, — сказал Гуарди Гуеджи. — Сегодня мы в гостях у их мертвых.

Урос жадно выпил одну за другой три пиалы чая и затем спросил:

— А кого хоронят?

— Новорожденного, — ответил Мокки.

— Налей мне еще чаю, — приказал Урос, а затем продолжил, презрительно кривясь. — Не пойму, к чему столько шума из-за какого-то сопливого создания?

— Ты так думаешь о детях? — спросил его Гуарди Гуеджи.

— Именно так. Они тупые, грязные, плаксивые, требуют к себе слишком много внимания, а вырастить их сложнее, чем хорошего коня, — ответил Урос.

— Были ли у тебя самого дети? — вновь спросил его Гуарди Гуеджи.

— Моя жена умерла, когда была беременна первым.

— Ты сильно переживал из-за этого?

Урос отрицательно покачал головой:

— В тот же год я получил мою шапку чавандоза и выиграл бузкаши трех провинций.

— Ты не любишь никого, кроме себя, — произнес Предшественник мира и протянул свою пиалу Мокки.

— Это неправда, — очень серьезно возразил ему Урос. — Просто, других я люблю еще меньше, чем себя.

Мокки унес прочь поднос, вернулся с ведром воды и, поставив его возле Джехола, выбежал вон. Он боялся, что Урос может спросить его, куда подевалась Серех.

Солнце поднялось над холмом и стояло почти вертикально, но хотя его лучи не давали никакого тепла, пламя костра согревало обоих мужчин. Джехол, который лежал рядом, неожиданно встал и призывно начал тереться ноздрями о лицо Уроса.

— Конь хорошо выспался. Теперь ему хочется идти дальше, — сказал Урос Гуарди Гуеджи, погладив коня. — И мне тоже… Я позову саиса.

Но он медлил. До последней минуты ему хотелось насладиться тем покоем, который все еще был в его душе.

— Подожди немного, — сказал он Джехолу и попытался мягко оттолкнуть его от себя.

Но конь не подчинился и настойчиво заржал. В этот момент Урос услышал глухой, словно издалека доносящийся, лай собак. Он приподнялся. Прислушался.

Только тогда Джехол отошел в сторону. Лай приближался, и Урос отметил про себя, что он был уже не таким, как этим утром. Вместо печального воя, собаки лаяли злобно, враждебно, и странной была манера, с которой они подходили ближе… Не прыгали, не бежали. Словно человеческая рука с силой удерживала их, заставляя приноравливаться к медленному шагу, и время от времени они совсем замолкали, словно опасались выдать себя.

Урос начал лихорадочно соображать. Какие мягкие шаги… А те молчаливые взгляды?.. Он закусил губы. Решение пришло сразу. Собравшись силами, он быстро поднял с земли большой, острый камень, и привязав его к ремням плетки, хлестнул несколько раз по земле, испытывая свое новое оружие. Зажав плеть между зубами, он бросился к узкой расселине, ведущей наружу.

Сломанная нога наткнулась на камни, жесточайшая боль пронзила его, и Урос вновь закусил губы до крови. Хорошо, что боль опять вернула его к реальности! На полпути, между тлеющими углями костра и выходом, Урос упал на землю и, переводя дух, попытался ползти дальше…

Мокки, который в это время пек на костре лепешку, размахивая руками, испачканными жиром, побежал посмотреть откуда идет этот лай. Двух огромных волкодавов он увидел еще издалека. Их вела Серех слева и справа от себя, твердой рукой держа за загривки.

— Зачем тебе собаки? — закричал ей Мокки.

— Чтобы наши дети были богатыми, — холодно ответила она.

Легкими шагами прошла она мимо него и собаки послушно следовали за ней.

Мокки опомнился, развернулся и побежал за ними, крича:

— А как же Предшественник мира?

Серех даже не повернулась в его сторону.

— О Аллах, Всемогущий… Серех, я тебя умоляю, у старика же только кожа и кости, скажи собакам, чтобы они его не трогали! — умолял ее Мокки.

Что он мог еще сделать? Попытаться удержать ее силой? Но сам он нисколько не сомневался, что попытайся он сделать это, Серех тут же приказала бы собакам растерзать его самого.

Подведя собак поближе ко входу в галерею, где находились мужчины, Серех на секунду замерла, а потом, запустив ногти поглубже в шкуру собак, с резким криком подтолкнула их вперед.

Урос отдышался. Как только он услышал крик Серех, то встал на здоровое колено и зажал плеть между зубами. И тут же, в просвете выхода, появился первый из двух чудовищных псов. Урос выхватил пригоршню углей из костра и швырнул их волкодаву прямо в морду. Тот взвизгнул, и опустил на мгновение свою открытую пасть к земле, в ту же секунду Урос рванул плетку, прицелился, размахнулся — и тяжелое острие камня пробило зверю череп точно в самом незащищенном месте, — позади обрезанных ушей. Пес дико взвыл и рухнул на землю.

И почти сразу же вслед за этим — быстрый как молния, — на Уроса прыгнул второй. Но труп первого пса оказался на его пути, и со всего разгона налетев на него, волкодав на мгновение потерял равновесие и споткнулся, перебирая своими огромными лапами, зашатался. Урос бросился на него всей своей тяжестью, они покатились по земле, и выхватив нож из-за голенища сапога, он вонзил его псу в горло и перерезал его.

Все это произошло в течение нескольких секунд. Урос лежал на земле, и только тихий голос Гуарди Гуеджи держал его в сознании:

— Что же ты еще хочешь, чего же еще требуешь ты от себя, о чавандоз?

Джехол подошел к нему и опустил свою гриву ему на лицо.

— Ложись вот сюда, — прошептал ему Урос.

Джехол повиновался и Урос, обхватив его шею обоими руками, подтянулся и взобрался на спину коня. Отвязав веревку, за которую Джехола привязал Мокки, он обернулся к Гуарди Гуеджи:

— Пусть пребудет с тобою мир.

— Все же, я провожу моего гостя до выхода, — ответил старик.

Конь осторожно прошел мимо трупов собак и остановился у расселины.