Шрифт:
Алексей Гравицкий (Нечто)
Всадник
Лес был искорежен и дик. Он был пуст и безжизнен. Не пели птицы, не шебуршились полевки, не жужжали жуки. Не было ни животных, ни насекомых. По земле стелилась странная плесень вместо травы. Запах если и был, то это был не запах леса. Ни солнца, ни тепла, ни жизни. Если что и было в этом лесу, то только страх, боль, смерть. Лес был мертв. Только ветер свистел среди изуродованных, почти голых веток.
Там, где кончался лес и сумасшедший ветер переставал путаться в ветвях, вырывался на простор и безумно, безо всяких ограничений носился взад-вперед, замер всадник. Конь под ним склонил голову, погрузился ногами в мягкую землю, только передняя нога его судорожно била копытом. Конь был непонятного цвета, его черная голова отливала зеленцой, в гриве путался ветер. Поблескивали добрые печальные глаза. Конь был стар, но все еще могуч, он выдерживал вес огромного всадника.
Всадник тоже был немолод, хотя и имел богатырскую фигуру. Его широченные, необъятные плечи стягивала кольчуга, голову покрывал шлем, за плечами плащ, у бедра меч. В общем ничего удивительного, для тех, кто читал русские былины, во внешнем виде этого витязя не было. Витязь замер, вскинул правую руку, указывая на что-то впереди себя. Кому он указывал? Себе? Коню? Еще кому-то? Но больше здесь никого не было. Позеленевшее от старости лицо витязя было спокойным и серьезным. Глаза его видали такое, чего не видал никто, мудрость и грусть веков была в глазах этих. И всадник, и конь, казалось, прожили не один век. При всей могучести и мудрости, которые угадывались в каждой линии фигуры витязя, была в нем и усталость. Всадник смотрел в даль, туда, куда устремилась его рука.
Корабль плавно опустился на поляну, замер. Минут пять ничего не происходило, потом бесшумно открылся люк и на поляну выскочило несколько странных существ. Почему странных? Да просто странных и все. Не звери, но и не люди. Нелюди!
Походка, движения, действия их были осмысленными, более того, взвешенными, рассчитанными на любую неожиданность. Кроме того они были одеты, вылезли из аппарата, явно созданного развитым умом, но вот внешность... Трудно было сказать, на кого они походили, но не на людей, это точно. Скорее на каких-то экзотических животных. Существа быстро рассредоточились по поляне, изучили каждый ее сантиметр с помощью каких-то попискивающих приспособлений, снова собрались возле люка. Одно из существ что-то пропищало, просвистело в люк. Из люка в ответ раздалась похожая трель, а после появилось еще одно существо.
Всадник замер, рука его указывала вперед. Теперь было ясно видно, что показывает она на корабль. Конь, опустив голову, бил копытом. Всадник задумчиво глядел на корабль, не шевелился. Его мрачная фигура не выделялась на фоне мертвого леса.
Юои высунулся из корабля, но выходить наружу не стал. Снаружи холодно, противно, какая-то слизь под ногами.
– Ну что там?
– поинтересовался Юои.
– Мы опоздали, кеп, - сообщил один из пилотов-исследователей.
– Капитан, - поправил Юои.
– Мы опоздали, мой капитан. Планета погибла. Анализ показал, что здесь была ядерная катастрофа.
– Давно?
– Все относительно, мой капитан, - пожал плечами пилот.
– Одно могу сказать точно, планета уничтожена.
– Не совсем, - поправил его другой пилот.
Юои повернул голову. Этот пилот-исследователь смотрел на него выжидая, когда ему дадут слово.
Юои подумал, что выскочки ему нравятся меньше, чем такие спокойные, уравновешенные, дисциплинированные, как этот.
– Что вы имеете в виду?
– спросил Юои.
– Как вы можете видеть, мой капитан, планета не была уничтожена, и даже жизнь была уничтожена не полностью. Была уничтожена только разумная жизнь, да и то...
– Что?
– Мне кажется, если поискать, то мы может быть и найдем маленький оазис жизни. Конечно этот разум уже деградировал, но... А что касается жизни здесь, то она тоже уже пережила свой упадок и начала развиваться вновь.
– Это как?
– Очень просто, вот эта плесень под ногами и деревья.
– Деревья мертвы.
– Вы ошибаетесь, мой капитан, этих деревьев здесь не было после катастрофы, они выросли позже. Они не мертвы, они искалечены радиацией. Кроме того, мы нашли кое-какие остатки того, что здесь было. Цивилизация была на низком уровне.
Удивляюсь, как они вообще додумались до расщепления атома.
– Вы говорите, что здесь может быть разумная жизнь.
– Ну да, может быть, а может и не быть.
Трудно сказать, надо исследовать всю планету.
– Ну тогда собирайтесь. Мы выходим на орбиту для исследования планеты.
Пилоты-исследователи завозились, засобирались, засуетились у люка.
– Стойте!
– Что еще?
– вздрогнул от неожиданного резкого крика в спину Юои, который уже почти скрылся в недрах корабля.
– Мой капитан, младшего пилота нет среди нас.
Юои выругался себе под нос. Этот молокосос младший пилот возомнил о себе черт знает что, все время с ним какие-то проблемы. Все подвигов ищет. Какие могут быть подвиги в работе пилотов-исследователей в этой галактике?
– Организовать поиски, прочесать все вокруг в радиусе пяти километров. Дальше он не мог уйти. И поторопитесь!
Уеэ, младший пилот, шел через лес. Мертвый лес из его детских ночных кошмаров пугал пустотой.
Плесень хлюпала под ногами, ветер свистел в ветвях уродливых деревьев. Больше звуков в лесу не было. Поначалу он еще слышал голоса других пилотов-исследователей, но потом они отдалились, растаяли, растворились в свисте ветра и хлюпании плесени. Уеэ остался один на один с лесом. Было страшно и жутко находиться в этом мертвом лесу, но что-то неумолимо влекло его вперед. Он решил для себя, что это любопытство.
Деревья поредели. Уеэ оглянулся, отсюда был снова виден его корабль. Он заметно успокоился, повернулся, поднял голову. Он вздрогнул от неожиданного зрелища, захотел бежать, но ноги его оказались прикованными к земле. Крик нечеловеческого страха родился в горле Уеэ и вырвался наружу, понесся вместе с ветром к кораблю.
Всадник замер. Он смотрел на корабль и не мог заметить, как к нему подобралось необычное существо. Существо тоже не сразу увидело витязя, а когда увидело, то не закричало, а издало непонятную трель, похожую на трель испуганной птицы. Множество разных звуков раздавалось рядом со всадником за многие века, но никогда ничего подобного.