Вроде практик

Многих пугает поток времени, и я не исключение. Вот только у меня с ним своеобразные отношения. Меня призвали в этот мир, чтобы я стал идеальным сосудом для бессмертного существа, который научился похищать чужие тела.

Меня тренировали, учили накапливать силу, чтобы в один день мое тело похитили, но я об этом до поры не догадывался. Лишь когда на секту, где меня обучали, напали, мне открылась правда. Я увидел еще несколько попаданцев, хотя меня уверяли, что я один такой и вообще, это была трагическая случайность.

Не раздумывая больше ни секунды, я сбежал, пока неизвестные мне культиваторы убивали моих уже бывших учителей. Думается мне, меня бы и самого убили, чтобы окончательно уничтожить технику нечестивого перерождения.

Сбежав на ближайшую гору, прекрасно понимая, что меня будут искать, я впал в медитацию на триста лет. Это было не так сложно, меня успели этому обучить. Вытягивая силу из горы, смешивая ее со своим Ци, я будто раскрашивал бездонное небо в своей душе разноцветными огоньками.

И вот, я почти триста лет сижу в тени горы, наблюдая течение времени. Сначала у подножия появилась небольшая деревушка, затем она стала разрастаться, пока не превратилась в крупный город. Я наблюдал за развитием этого поселения, даже не догадываясь о его названии.

Люди, дома, а порой и сам город в лагуне меж гор, менялся под напором стихии. А я все сижу, боясь покинуть свое укрытие. Триста лет достаточно ли для того, чтобы меня перестали искать? Или посидеть еще двести? Не зная о мире, куда я угодил, практически ничего, я даже на этот вопрос не способен ответить.

В состоянии медитации для меня один день равняется минуте. Солнце стремительно пробегает над небосводом, чтобы смениться на короткое время звездным небом. День сменяется ночью, лето сменяется осенью, а затем и зимой…

Все относительно, для практика боевых искусств это уж точно. Почти три месяца я медитирую без остановки, а для всех остальных прошло уже триста лет. Много это или мало? Смотря для кого, для меня не так уж и много. Если так посчитать, если к этому сроку добавить обучение в секте, то я от силы два года прожил в этом мире.

— Мне почти двадцать три, плюс минус триста… — сбив концентрацию, с усмешкой произношу.

«Бежавшее» по небу солнце резко остановилось, а сила горы перестала течь по моим меридианам. Впрочем, я уже достаточно успел раскрасить свой внутренний мир, чтобы и без внешней подпитки сохранить в себе Ци.

Мне потребуется несколько недель, чтобы вновь войти в состояние медитации. Потянувшись, я вдруг понял, что с меня сыпется песок. Проведя рукой по лицу, я ощутил под пальцами корку из грязи. Со стороны я сейчас похож на статую, что разместилась в небольшой расщелине.

Проведя по грязной коже рукой, я резко подпрыгнул на пару метров, полностью избавляясь от корки из грязи. Зависнув в воздухе на секунду, я под ногами создал невидимый никому более воздушный клинок. Именно с помощью воздушного клинка я сумел сбежать триста лет назад, когда на секту напали.

Теперь же мне предстояло решить, попытаться спуститься вниз к городу, чтобы получить хоть какую-то информацию об этом мире, либо же продолжить культивировать? Думаю, еще пару месяцев я как-нибудь просижу на попе ровно…

— Не могут же меня искать все эти триста лет? — тихо вздыхаю. — Или могут?

Покачав головой, я решил все же рискнуть. Сидя на этой горе, боясь даже своей тени, я скорей свихнусь от неопределенности, чем сброшу со своего следа ищеек. Нужно собрать хоть какую-то информацию, вернуться в горы я успею в любой момент.

Приняв решение, я полетел на воздушном клинке в сторону водопада, который я видел, когда искал уединенное место для медитации. Приземлившись на крупный валун, слыша грохот падающей воды, я окинул взглядом скалу, с которой с шумом вниз падала вода. Водопад стал еще больше, с тех времен, когда я в прошлый раз был здесь.

Появляться перед людьми в грязном тряпье мне явно не стоит, но мой халат и штаны успели истлеть от времени, сейчас со стороны я похож на грязного бомжа, а не на мастера боевых искусств. Скинув с себя грязную одежду, я поспешил окунуться в холодную воду. Если с одеждой я ничего не могу сделать, то хотя бы ополоснуться я способен.

Как оказалось, пока я медитировал, мир не остановился на месте. Если во времена моего появления здесь царило типичное средневековье, то сейчас среди вполне себе китайских домиков я видел редкие машины и даже электрическое освещение. Правда, лишь центр города был подключен к электричеству, на окраинах все еще использовали керосиновые лампы, но даже так, это уже было нефига не средневековье! Уже ближе к девятнадцатому, а то и двадцатому веку на старушке Земле.

Как я и думал, моя истлевшая от времени одежда и нетипичный внешний вид, привлекал ко мне внимание. Впрочем, в меня не тыкали пальцем, скорей смотрели с недоумением. Словно местные уже встречались с европейцами, но бомж европеец для них еще в новинку.

Самое неприятное для меня, что язык также успел поменяться. Я ни черта не понимал местный говор! Вроде, слова используют похожие, а хрен ты поймешь, о чем вообще речь. Отчего я не только бомжеватый иностранец, но еще и говорю на устаревшем наречие. Это было фиаско, не знаю, как бы я вообще поступил, если бы на моих глазах пара крепких парней в местных халатах и с мечами на поясе, не попытались похитить красивую китаянку в дорогих одеждах.

Они тащили девушку в черную карету, та было попыталась сбежать, но пара ударов заставили ее повиснуть на руках у своих похитителей. Едва ли охрана стала бы так избивать свою юную госпожу, это, скорей, похоже на киднепинг.

— Ведь встряну же в чужие разборки, — с досадой произношу.

С помощью своих чувств, я знал, что все трое являются культиваторами. Проблема лишь в том, что я без понятия, насколько они сильны. Сила в них точно есть, но насколько много? В отличие, от всякого фэнтези, местные не умеют измерять силу друг друга с первого взгляда.