Чтение онлайн

Пусть мне уже не увидеть вересковых пустошей, не услышать вой ветра, не утонуть взглядом в бездонном синем небе Медового Острова, но Антилльская ведьма умрет страшной мучительной смертью, и я заплачу за это удовольствие своей жизнью.

— Послушай, Блейдд, сейчас не лучшее время для раздумий. Ты хочешь убить меня, но вряд ли мечтаешь и сам погибнуть вместе со мной.

— Что она говорит? — в нетерпении спросил Миль.

Он не понимал антилльского, а Кийя — кельтского, что было сейчас мне на руку, я мог сам решать, что переводить, а что нет.

— Миль, — ответил я, — дальше наши пути расходятся. Ты спас меня, и я перед тобой в долгу. Она говорит, что скоро начнется извержение вулкана, и здесь находиться опасно. Весь остров в опасности.

— Нам нужно скорее добраться до кораблей! — воскликнул Миль.

— Да, тебе нужно добраться до кораблей, но плыть не в Гадир, а прочь от этих островов. Вернись назад. Миль, в наши земли. Антиллу ждет гибель, Гадир тоже. Ему просто не устоять, если подле него начнет рушиться такой огромный остров, вот что говорит Гелиона, и, поверь мне, она знает это.

— А ты? Ты сам не хочешь последовать собственному же совету?

— У меня другие планы, Миль. Поверь, так надо. Оставь меня с ней здесь, а сам уходи. Спасайся!

— Мои люди взяты в заложники, — спокойно произнес Миль. — В лагере гадирцев остались мои сыновья, соплеменники и еще десятка три кельтов из других племен. Их жизнь теперь зависит от того, будет ли доставлена ведьма в Гадир.

— Твои люди погибнут в любом случае, если останутся на острове. Гадир уже не успеет с нами расплатиться, тебе нет смысла спасать антилльскую царицу.

Миль молчал, видимо, обдумывая мои слова, потом спросил:

— А что будет с тобой?

— Сейчас это не важно. А тебе нужно спешить.

— Правду говорят, Бешеный Пес, что ты не человек? — спросил Миль.

— Правда это или нет, я в любом случае позабочусь о себе сам. Оставь меня здесь, Миль, и не мучайся угрызениями совести. Спеши.

— Если острова и вправду скоро погибнут, то я должен немедленно вернуться к основному гадирскому лагерю и забрать оттуда всех наших.

— Миль, мне приходилось слышать байки о твоем королевском происхождении, но теперь я и сам вижу, что это правда. Так может рассуждать только истинный король. Я даже не стану отговаривать тебя, хотя ты потеряешь при этом время и рискуешь не успеть. Но тебе ведь все равно понадобятся люди, чтобы захватить корабль и управлять им. Я знаю, Миль, ты пройдешь по горящему острову сквозь все сражения, соберешь своих людей и спасешь их.

— Почему мы не уходим? — перебила меня Кийя.

Я не обратил на нее внимания.

— Прощай, король Миль, и да будет благословение богов с тобой. Может, свидимся, если сумеем оба выбраться отсюда.

— Прощай, Бешеный Пес, — Миль хлопнул меня по плечу. — Пусть и с тобой будет благословление богов, если оно тебе нужно.

С этими словами Миль развернулся, пошел быстрым шагом и вскоре скрылся из виду. Кийя посмотрела на меня вопрошающе. Ее взгляд выражал растерянность, страх и одновременно надежду. Она была такой жалкой, что я расхохотался и дернул веревку, связывающую ее руки. Она упала на колени и опустила голову. Моя месть началась. Я рывком заставил ее подняться на ноги. Держа веревку словно поводок, я направился в сторону гор.

Еще до рассвета голые каменистые плоскогорья сменились скалами. Каменные гиганты окружили нас со всех сторон, и мы будто оказались в другом мире. Чем закончилась битва, я так и не узнал. Но весьма вероятно, что малочисленный отряд гадирцев пал, если только к нему не пришла подмога.

Крутая горная тропа уходила вверх. Скорость нашего продвижения заметно уменьшилась, а мое настроение улучшилось, как всегда бывает в горах. Больше я не пытался сохранить видимость добрых намерений и стал обращаться с Кийей более грубо, чем прежде. Она то и дело оступалась, босые ноги, не привыкшие к ходьбе, покрылись волдырями. Она шла, прикусив губу, видно было, что вот-вот готова заплакать. Жаль, что кроме меня некому будет полюбоваться на слезы Великой Властительницы, таким удовольствием я согласился бы поделиться даже с гадирцами.

Я не опасался ее в такой степени, как гадирцы, к тому же мог читать ее мысли, так мне, по крайней мере, казалось. Но руки я ей все-таки оставил связанными. Я ведь был один и не мог каждое мгновение следить за ней. А так она была на поводке, и первое время меня очень развлекало то, что за этот поводок можно дергать, и она падала.

Правда, это развлечение мне быстро надоело, бесконечные падения Кийи задерживали нас.

Она спотыкалась и с трудом передвигала ноги. Не знаю, почему она оказалась босой, но это мешало не только ей, но и мне. Нам нужно было двигаться как можно быстрее, а она делала каждый шаг так, будто ступала по раскаленным углям. На моих собственных ногах были великолепные башмаки из оленьей кожи. Не помню уже, с кого я их снял. Живя среди людей, я привык к обуви, без нее в человеческом обличье не так легко преодолевать большие расстояния, особенно здесь, в горах.

Когда Кийя начинала замедлять шаг, я подгонял ее ударами. Сквозь разорвавшуюся одежду я видел, что спина у нее в синяках и ссадинах, и вспоминал, как плеть оставляла на моей собственной спине раны еще более жестокие. Что ж, это замечательная возможность для бывшей царицы изведать на собственной шкуре страх и мучения, которые мне пришлось самому пережить в Антилле.

Горы становились все круче, но я и не думал замедлять наш темп. Несмотря на пот и изнеможение, я упорно шагал вперед и тащил за собой Кийю. Мы шли всю ночь и день, пока Кийя не лишилась чувств от усталости. Опасаясь погони, я перекинул ее через плечо и пошел дальше. Она была такой легкой, что почти не замедлила моей скорости. Так я шел, пока к ночи сам не свалился без сил. Я проверил, не ослабли ли веревки на руках пленницы, потом улегся к ней под бок. Обмотав вокруг ладони веревку, связывающую ее руки, я погрузился в дрему, позволив себе насладиться мыслями о предстоящей мести.

На следующее утро я проснулся первым. Кийя все еще спала или искусно притворялась. Я разбудил ее пинком. Она вскочила, испуганно уставившись на меня.

Я не обратил внимания на то, когда ее в последний раз кормили и кормили ли вообще. Но сам я, учитывая вчерашний день без еды, был не прочь перекусить. По предыдущему своему путешествию в этих местах я помнил, что где-то неподалеку должна быть небольшая горная деревенька из трех лачуг. В тот раз жители ее сбежали, едва завидев войско Бренна. Но можно было надеяться, что теперь они вернулись, и мне будет чем разжиться у них. Вскоре мы достигли горы, за которой по моим ожиданиям должна быть расположена деревенька. Мне даже показалось, что на фоне неба мелькнула серебристая струйка дыма. Дальше было опасно идти вместе с Кийей, ведь я не знал, что ждет меня впереди. Разумнее всего было оставить Кийю здесь. Когда я подвел ее к дереву и начал привязывать, Кийя не на шутку испугалась.