Время пришло
Шрифт:
– Рано нам еще, милая, – хохотнул он. – Они такие же лопухи, как и предыдущие… – он рванул передачу, отжал сцепление и помчался к лесу, до которого было метров пятьдесят. Машина работала – значит, фатальных повреждений ей пули не причинили. Парень покосился в зеркало, люди, залегшие в поле, поднимались, бежали к джипу, рассаживались. Машина уже выруливала на дорогу. Главными противниками, похоже, были эти трое. «Пазик» отстал (да и тяжело ему будет протискиваться по узкой дороге между деревьями), цепочка «пехотинцев» пока далеко…
И уже въезжая в лес, прыгая по корням и кочкам, он услышал за спиной усиленный мощным громкоговорящим устройством призыв:
– Вы окружены! Немедленно прекратите бессмысленное сопротивление и сдавайтесь!.. Вы окружены! Немедленно прекратите бессмысленное сопротивление и…
Жуткая усталость навалилась. И отчаяние, и безысходность – все разом. Все хорошее когда-нибудь кончается, сколь веревочка ни вейся. Машина неслась, сотрясаясь всем корпусом, по едва заметной колее. Джип не отставал – в нем сидели три профессионала, и это только начало…
– Мы с тобой как Бонни и Клайд, – внезапно тихо вымолвила Ксюша. И столько обреченности было в ее голосе… – Два любовника, занимающиеся преступной деятельностью…
– Давай без параллелей! – разозлился он. Успокоился, миролюбиво покосился на девушку. – Кстати, напомни, чем закончилось у Бонни и Клайда.
– Их расстреляли техасские рейнджеры, когда они ехали на машине…
– Ну, я так и знал! – он ненатурально рассмеялся и покосился в зеркало. У внедорожника покорять лесную дорогу выходило лучше – для того он, собственно, и был создан. Машина приближалась, было видно, как она петляет между деревьями.
– За поворотом я остановлю, – предупредил Никита. – Сразу выскакиваем – и направо – в лес. Налево нельзя, там болото, там нам сразу каюк. Бежишь первой – я прикрываю.
Он не слушал стоны и возражения. Женщина сломалась, выжата, он мог предугадать это еще вчера, когда они готовились к заключительной операции. Да что уж теперь… Теперь он должен рассчитывать только на себя! Он встал за поворотом, гаркнул:
– Беги! – схватил оба пистолета, выскочил на обочину. Покосился – Ксюша уже хрустела валежником, уносясь в лес. Показался джип – он выпустил в него несколько пуль, обогнул капот и широкими шагами бросился догонять свою «криминальную» любовницу…
Трое бежали за ними, растянувшись в цепь, но шансы оставались. У Ксюши открылось второе дыхание, она бежала, со свистом дыша, ничего не говорила. Но ему не нравилась ее бледность – у нее в лице даже кровиночки не было! Преследователи перестали стрелять, теперь они рассчитывали взять добычу живьем – перекликались, мелькая за деревьями, хрустели сучьями.
– Руку давай, – бросил он, хватая Ксюшу за запястье, когда впереди очертился относительно пологий овраг.
– Не надо, я сама, – она вырвалась. – Справлюсь, Никитушка…
Они перемахнули через выбоину в природе – все в порядке, она лишь как-то странно охнула, схватившись за то место, где у людей вырезают аппендицит. Скривилась от боли. Но бежала, петляла между деревьями, перепрыгивала через кочки и канавы. Даже обогнала его немного! Крики за спиной не смолкали, охотники бежали на прежнем отдалении. Снова замаячил овраг – глубокий, с обрывистыми неровными краями. Съедем вниз, – мелькнула мысль. И направо – по пади. Глядишь, и уйдем, если там не очень перепахано.
– Милая, поднажми… – выдохнул он. – Давай вниз – как с горки на санках…
Помутилось в голове. Он на мгновение выпустил ее из вида, спрыгнул вниз, съехал на дно, волоча за собой глину и камни. Вскочил, вытянул руки, чтобы поймать… И не понял. Ксюша не спрыгнула за ним! Не было ее! Он ждал, секунды тикали в мозгу. Она не появлялась на краю обрыва…
Никита начал задыхаться, чувствуя что-то злое, необратимое. Полез обратно, но передумал. Что же ты делаешь, недалекий! Помчался, задыхаясь, исполняясь скверных предчувствий, направо по пади, перепрыгнул через чахлые кусты, и только отбежав метров на сорок, полез обратно на склон. Парень цеплялся за торчащие из обрыва корни, рычал от усердия. Выбрался, перекатился, пополз по диагонали туда, где предположительно должна была остаться Ксюша. Терпения не хватало, поднялся на четыре конечности, двинулся на четвереньках. Потом гусиным шагом, ускоряясь, юркнул за дерево…
Картина маслом – он чуть зубы себе не выломал! Его любимая – единственная и навсегда! – сидела, привалившись к дереву, тяжело дышала, и каждый вздох рождал сверлящую боль под ребрами. Глаза ее были прикрыты, лицо белее извести, левой рукой она держалась за больное место, а правой медленно поднимала «Глок» и… приставляла себе к сердцу! К ней неторопливо приближались трое крепких, основательно за тридцать мужиков в защитной форме. Сдержанно ухмылялись, держали автоматы наготове – чтобы стрелять, если «Глок» вдруг сменит положение. Они не возражали, если девушка покончит с собой, а если и возражали, то что они могли поделать? Уже подошли, внимательно разглядывали Ксюшу, один из них что-то вполголоса бросил. Ксюша тяжело вздохнула, закрыла глаза…
– Неееет!!! – услышал Никита свой дикий рев. – Не делай этого!!! – он уже мчался, стреляя с обеих рук, высаживал пулю за пулей, голова горела, он просто не соображал, что творит! В обойме по семнадцать патронов, всего тридцать четыре – он не жалел боеприпасов, бил на поражение, – а еще он знал, что эти трое в бронежилетах, но это не меняло сути…
Они не успели опомниться, слишком быстрая смена персонажей. Стали метаться, бить наугад, не целясь… и полегли всей компанией, не произведя ни одного попадания. Просто упали и остались лежать в живописных позах…
Никита выхватил «Глок» из омертвевшей женской руки, девушка смотрела на него полумертвыми глазами. А он прислонился к дереву. Живая, слава всем богам, не успела… Груз свалился с души. Он метнулся к телам, начал их переворачивать, недоверчиво всматривался в мертвые обезображенные лица, залитые кровью. Добротная защитная униформа, на рукавах шевроны: фоном – двухголовый крылатый российский «мутант», а на переднем плане суровый кулак, сжимающий автомат со складным прикладом. 33-й отряд спецназа внутренних войск МВД «Пересвет», мать его… Один еще стонал, шевелился, но это ненадолго, с пробитой головой, как правило, не живут. Никита отступил, попятился, не веря своим глазам. Вот и кончается игра в благородных разбойников. Теперь за ними тянется кровавый след. Он начинает убивать людей, виновных лишь в том, что они выполняют свою работу…