Чтение онлайн

Расправившись с последним кусочком, Сергей достал сигареты. Они были сырые и слишком туго набитые, пришлось разминать и выкидывать лишний табак. Сигарета пропиталась рыбьим жиром, дым был горьковатым, противным. Предложил закурить соседу. Тот взял сигарету, поблагодарил кивком головы и опять углубился в свои мысли. Бывший уголовник, а с тактом у него порядок. Такое впечатление, будто встречались с ним там, в Афгане. Да, был у них в группе один с перебитой переносицей, забыл фамилию. Его чуть ли не в первом бою подстрелили из бура – старинного длинноствольного ружья, пули которого обладали большой убойной силой. Та пуля срикошетила от ветки дерева в шею у ключицы и застряла в позвоночнике. Пока ждали вертолёт, солдат лежал тихо, как мёртвый, лишь слёзы текли по обе стороны шрама на переносице, словно из него и выкатывались.

– Слышь, сявка, – с нотками раздражения обратился сосед к пареньку, стоявшему к нему спиной, – бодаться не надо, ты же не в хлеву! Или с первого раза не догоняешь?!

Сявка – парнишка лет шестнадцати с розовыми щеками, покрытыми белым пушком, похожим на иней, – хотел было извиниться, но трое его дружков боевито вскинули головы и посмотрели на него ожидающе. Ребята, видать, в ПТУ учатся. Получили степуху, на радостях нахлестались «ёршика» – портвейна с пивом – и теперь горели желанием выплеснуть накопившуюся удаль. Четверо против одного – почему бы не покачать права?! Трое хотели этого – и четвёртый подчинился:

– Не нравится – катись!..

Сергей на месте соседа послал бы сопляка по сходному адресу, пофехтовали бы немного языками и вернулись бы к пиву, довольные своей храбростью. Мальчикам хочется показать себя смелыми, можно и без драки, а Сергей уже вышел из того возраста, когда из-за ерунды связываются с четырьмя. Но сосед зону прошёл, там законы крутые: не ответил на оскорбление – опустят. Коротким резким ударом он отправил парнишку на пол.

Драки в баре не в диковинку. Мужики с соседних столиков похватали свои кружки с пивом, отошли чуток, чтобы не попасть под махалово, но и не упустить ничего интересного. Посмотреть было на что. Пацанам, несмотря на численное превосходство, здорово доставалось. Один размазывал кровь, текущую из разбитых губ, второй закрыл лицо руками и, наверное, раздумывал, упасть или ещё постоять для приличия, а третий, получив по морде, отступал, мотая головой, и снова лез на кулак, правда, с каждым разом все медленнее. Сергей не собирался вмешиваться, сосед и сам справится. Сейчас собьет с ног третьего – и драке конец. Вдруг он заметил, что сопляк с белесым пухом на щеках схватил со стола пустую бутылку из-под портвейна и решил по-шакальи напасть сзади. За что и получил бокалом в лобешник. Красная дуга соединила левую бровь с пробором, кровь необычайно быстро залила глаза и пропитала иней на щеках. Сопляк уронил бутылку и брякнулся рядом с ней.

– Убил! – выдохнул кто-то на ухо Сергею.

– Рвём когти! – крикнул сосед и кинулся к двери.

Мужики молча расступились, пропуская их.

Зато барменша требовательно заорала:

– За разбитые бокалы кто платить будет?!

Сосед, задержавшись в дверях, кинул в её сторону трояк – на десяток новых бокалов хватит:

– На и заткнись!

В небольшом скверике в квартале от пивнушки сосед остановился. Опершись руками о колени, он тяжело дышал и часто сплёвывал. У Сергея тоже покалывало в лёгких.

– Здорово ты его! – прерывисто и с подхохотыванием сказал сосед.

– Как думаешь, не загнётся?

– Он?! – бывший зек даже распрямился от удивления. – Тебя как зовут?

– Сергей.

– А меня Толян... Так вот, Серёга, у той сявки тут – он постучал себя по лбу, – брони на пять пальцев: хоть говори, хоть бокалом бей – не прошибешь. Разве что ломиком можно что-нибудь втолковать.

– Хорошо, если так. Неохота из-за дурака сидеть.

– На всякий случай с годик не светись в баре, а лучше вообще о нём забудь... Ты где-то рядом живешь?

– Нет. С вокзала ехал, смотрю, открыто, – ответил Сергей и предложил сигарету.

Толик присел на корточки у каменного фонарного столба. Держал сигарету снизу, как «козью ножку». Лицо у него не по сезону загорелое, светло-карие глаза казались продолжением век. Они собрались к шраму на переносице и смотрели на кончик сигареты. Курил осторожно, словно боялся уронить пепел, а когда тот всё-таки упал, спросил у Сергея:

– Ну, что, выпьем за знакомство?

– Денег нет.

– На самогон найду. Употребляешь?

Сергей кивнул: употребляет всё, чем угостят.

Купили самогон у толстой пожилой женщины, белолицей и с чёрными усиками, кончики которых западали в уголки рта. Квартира её провоняла сбежавшим молоком, наверное, плещет его на печку, когда гонит, чтобы перебить бражный дух. Она достала из платяного шкафа трехлитровую банку с прозрачной жидкостью. Первачок. О таком говорят, как слеза. Интересно, чья? Пьяниц? Так у них мутные. Жён и матерей? Так у них крепче, проели бы клеёнку, на которую женщина плеснула немного из банки и подожгла. Самогон горел еле заметным голубым пламенем. Женщина размазывала лужицу пальцем, отчего казалось, что именно от её прикосновений воспламеняется самогон. Он быстро выгорел, оставив после себя сладковатый, тягучий, хлебный аромат.

– Хороший шмурдяк, – оценил Толя. – Давай тогда полтора литра.

Наливая самогон в бутылки из-под пива, женщина постреливала чёрными шальными глазами то в Толика, то в Сергея. Встретившись взглядом, стыдливо хлопала ресницами и чуть слышно вздыхала.

– Может, здесь выпьете? – решилась она, скручивая из газеты пробки. – Я закусочки дам – помидорчики солёненькие...

– После твоих помидорчиков на четвереньках отсюда выползешь! – перебил Толян и развязно шлёпнул её по толстому заду, туго обтянутому платьем.

Женщина заколыхалась в тихом грудном смехе, напоминая кусок потревоженного студня.

– Останьтесь, а? – с надеждой повторила она у двери и как бы невзначай прижалась к Сергею.

Тело её было горячим и мягким, будто ткнулся в свежеиспеченную булку, пахнущую резко, зверино. Нет, до старух он пока не докатился. В подъезде облегченно вздохнул, будто справился с искушением.

– Ну и баба!

– Резинка на трусах у неё слабовата, – согласился Толик. – Если сильно придавит, заскакивай. Днём и ночью примет: напоит, накормит и спать уложит... А сейчас пойдём на другую хату. Там не так сытно и спокойно, зато девки молодые.

Трудно сказать, сколько раз вышибали эту дверь, наверное, это делали все, кому не лень, ещё труднее – почему никто не мешал беспределу. Ведь на площадке четыре квартиры и из двух выходят к коробке под потолком телефонные провода. Замок отсутствовал, дырка от него была заткнута тряпкой, один угол которой свисал, будто специально для того, чтобы удобней было поджигать. И поджигали: выше дырки дверь была в подпалинах. На требовательный стук кулаком в квартире послышались осторожные шаги. Кто-то подкрался к двери, но открывать не спешил.