Чтение онлайн

– Хорошо им. А мы страдаем от недоедания и онанизма,- не выдержал Кимитакэ.

– Когда девушки так далеко,- спокойно произнёс Юкио,- а живёшь на редьке и бататовой каше и даже стипендии не положено, остаются два варианта - онанизм и импотенция. И между вариантами даже выбирать не приходится - с тобой происходит либо одно, либо другое. Так что тут стыдиться не надо. Надо радоваться, что с тобой первое, а не второе.

– Если ты так хорошо разбираешься в онанизме, то может подскажешь, как попасть в эту секретную Хризантему?- осведомился Кимитакэ.

Он не был уверен, узнаёт сейчас тайну или разоблачает ложь. Но и то и то казалось чертовски интересным.

– Попасть в число агентов Стальной Хризантемы очень просто,- беспечно заметил Юкио,- Туда принимают только людей со сверхъестественными умениями. Если такой проявляет себя - то рано или поздно оказывается там на службе.

– Да, требования высокие. А у тебя есть такие такие умения?- внезапно спросил Кимитакэ.

– Я занимался разными ремёслами,- отозвался Юкио,- Но лучше всего у меня получается убивать.

***

У Кимитакэ были и другие вопросы, но они уже подошли к общежитию. Прямоугольное здание, изрядно опустевшее, почему-то производило теперь зловещее впечатлениею.

Кимитакэ показал первую же свободную комнату. Юкио немедленно заявил, что в решительный для страны час на европейской кровати спать не будет.

Пришлось поискать комнату пропроще, где не было ничего кроме низкого столика. Юкио немедленно пристроил свои чемоданы у двери и принялся вытаскивать футон из шкафчика внутри стены.

Кимитакэ наконец-то мог рассмотреть его получше и молча. Да, новичок был очень красив - и даже если обрезать волосы и обтрепать униформу. Тонкий и на первый взгляд не особенно сильный, он делал всё изящно, без единого лишнего движения.

Другое дело, что красота эта была не мужская и для военного времени не актуальна - такой противоестественной привлекательностью молва наделяет лис-оборотней. Во время войны воспевалась красота другого рода - крепкие спортивные парни, способные переносить любые невзгоды на своих мускулистых плечах.

Тем временем Юкио расстелил футон на полу, потыкал его и поморщился. Футон был влажный и смердел сыростью..

– Здесь у вас не постель, а болото, как я погляжу,- констатировал Юкио,- С этим можно хоть что-нибудь сделать?

Кимитакэ не смог удержаться.

– Можно стихи сложить,- предложил он,- Например, такие: заболочена кровать, только некуда бежать.

– Стихи хорошие,- согласился Юкио,- Но не думаю, что они высушат мой футон. Или у вас дирекция принимает жалобы только в стихах?

– Она их вообще не принимает.

– Почему? Разве тут не лучшие ученики нашего государства?

– Наши ученики должны гордиться тем, что учатся в лучшей школе нашего государства. Какой бы эта школа не была.

– Всё равно, жить в этом болоте я не буду. Ни в стихах, ни в прозе.

– И где же ты собираешься жить?

– Для начала - у тебя дома,- заявил Юкио. Пинками он загнал футон обратно в угол, а потом опять взялся за чемоданы - один кубический, другой обычный.

Кими уже хотел задать вопрос, естественный в таком положении, но тут где-то за затылком послышалось.

– КИМИТАКЭ-СЭМПАЙ! КТО-НИБУДЬ, ПОЗОВИТЕ КИМИТАКЭ-СЭМПАЯ! Я ЗНАЮ, ОН У ВАС ТУТ ОДИН!

Голос был девичий и пугающе знакомый. Кимитакэ отлично помнил, где его слышал.

Он бросился к окну - так и есть. Возле прутьев забора стояла уже знакомая девочка с чёрной книжечкой и голосила так, что было слышно, наверное, даже на далёком Хоккайдо.

Кимитакэ поспешил к ней.

Появление девочки возле школы не вызвало особого скандала. Когда женская гимназия располагается за стеной, это всегда искушает и кто-нибудь обязательно перелезет, упадёт с той стороны, сломает ногу и будет под смех девочек звать на помощь.

А когда до женского корпуса несколько кварталов - к этому быстро привыкают. Нет, значит нет.

– Ёко-семпай, опять ты скандал устроила!- сказал он.

– Я - как обычно.

– Тут у нас в школе новенький появился. Очень симпатичный, если тебе это важно. Я думаю, тебе нужно с ним познакомиться.

– Будет интересно!

– Но сперва признавайся - с чем пришла?

Вместо ответа девочка протянула сквозь решётку тот самый блокнот, что он не смог сжечь вчера.

Кимитакэ принял блокнот, ничего не понимая.

Ёко усмехнулась, разглядев его замешательство.

И тогда Кимитакэ понял, что должен ответить достойно.

– Скажи,- внезапно заговорил он,- а что у тебя в чёрной книжечке, которой ты постоянно в руках крутишь?

Ёко смутилась, отчаянно стараясь не подавать вида.

– Там моя коллекция,- прощебетала она.

– Ты туда бабочек наклеиваешь?

– Нет. Я собираю страхи.

– Что?

– Страхи. Но сейчас не время. Я вас потом познакомлю.

И упорхнула.

Кимитакэ невольно принялся рассматривать знакомый блокнот. За день в руках девочки блокнот успел стать чужим.

Юноша открыл его, увидел лист знакомых кружков, потом целый лист “вредителей”. Рассматривать их было на удивление интересно.

Наконец, он пролистал блокнот до конца. И внезапно обнаружил, что за время пребывания у Ёко-семпай тот изменился.

На тыльной стороне форзаца, сразу после последней страницы, было написано округлым девичьим почерком - очень симпатичным, пусть и недостаточно однообразным, чтобы считаться каллиграфией:

Сегодня, в 18:00, на трамвайной станции Вакамацу-Кавада.