Вражда
Шрифт:
– А вы не знали?.. Ну конечно, вам знать не обязательно. Они сводят вас и женят, чтобы их порода не угасла. Сохраняют кровь. Радетели!
«Обычай жениться на троюродных кузинах, - блеснуло у Гертье новое открытие.
– Будто племенное скотоводство!.. Бедняжка Атталина - и бедняга я, куда влип!»
Он ссыпал весь уголь в одно ведро и переставил к печке.
– Ничего, согреемся. Пиронафтом оболью - разгорится как в аду!
– Бесполезно, - голос Рагны слабел то ли от холода, то ли от предсмертного уныния.
– Они крадут тепло, оно уходит к ним.
– Если вы можете управляться с огнем, - свирепо выпрямился Гертье, - то пусть от вас будет хоть какая-то польза. Насылайте, если жить охота! Сюда, - показал он пальцем на печку.
Теперь он целиком и полностью поверил в сказки о ругинках, заклинающих огонь, воду, раны, дождь и волков. К тому же и фамилия! Не надо ни догадок, ни заумных толкований - истина лежала на поверхности, на виду у всех. Люди ленились напрячься, чтобы понять: Брандесьер - Пожар-Господин. Ну и достались Лейцам соседи!..
– Зачем вы стараетесь?
– с упреком в голосе спросила Рагна.
– Все напрасно! Вам с ними не сладить. Вы - полукровка, а они - чистокровные…
– Ничего, потягаемся и с чистокровными. А насчет полукровок - выражайтесь осторожней, милая, это звучит оскорбительно. Разжигайте.
– У вас нет угля! Это последний!
– Что-нибудь придумаем.
– Прекратите издеваться надо мной! Или выставьте меня - или уходите!
– Не дождетесь. Я вас не выпущу, даже если вы захотите уйти.
– Да вы… с ума сошли от вашей феодальной гордости!
– Благодарю за комплимент. Я постараюсь сохранить этот предрассудок. Так вы будете разжигать?
– Я вас ненавижу! И вы должны ненавидеть меня!
– Мало ли как я к вам отношусь. Есть понятия выше личной неприязни. Короче, договоримся так: вы не совершаете никаких глупостей и поддерживаете огонь в печи до моего возвращения.
– Куда вы?!
– всполошилась Рагна.
– Ах да… забыл кое-что. Позвольте-ка надеть на вас ольстер. Так теплее.
– Нет, вы ответьте мне - куда вы собрались?
– Рагна лихорадочно застегивала пуговицы, поскольку служанки тут не было.
– Вы обязаны сказать!
– Почему - обязан?
– Гертье засунул револьвер за пояс.
– Потому что я так хочу!
– она негодующе топнула каблучком.
– Хорошо - я иду за дровами. Довольны?
– Да, да. Только…
– Что?
– …поскорее, - прошептала она, но затем гневно блеснула глазами: - И не вздумайте хитрить! Иначе я разобью бутылку с пиронафтом об пол и подожгу.
– Себя вы не жалеете, так вспомните о тех, которые спят в доме; их-то за что? Не беснуйтесь и ограничьтесь пока печкой.
На площадке первого этажа Гертье снял со щита пожарный топор с крюком на прочном топорище. Ларь с углем оказался закрыт на замок и весь заиндевел. Попытки сбить замок топором ни к чему не привели - ларь будто окаменел или весь был сделан из железа. Оглядевшись, Гертье убедился, что инеем покрываются и стены подъезда, и перила, и ступени - седой налет стелился белой накипью, снежным пухом, нарастал рыхлыми свисающими прядями. Топор и револьвер показались Гертье ненужным железом - куда стрелять, кого рубить, если враг разлит в воздухе и поступь его видна лишь на термометре как понижение красного спиртового столбика?.. Наскоро проверив, хорошо ли заперты двери дома, он побежал наверх, боясь, что замок и щеколда - не преграда и жемчужно-серые уже входят в квартиру, невидимо обогнув его с потоком холода.
К счастью, опасения его не оправдались. Крюком, что торчал на обухе топора, он зацепил кровать за верхнюю трубу спинки и с грохотом подтащил почти вплотную к печке.
– Забирайтесь в постель, - велел он Рагне, с треском обрушив топор на венский стул.
– Нет, погодите! сперва тюфяк. Вторым накроетесь. Прячьтесь с головой, как в нору. Вот еще покрывало вдобавок, - отставив топор, Гертье достал из шкафа длинный и просторный плащ, подбитый тяжелым медвежьим мехом.
– Завернитесь в него и укладывайтесь.
– В пальто?..
– Рагна колебалась, не решаясь поступить вразрез с приличиями.
– Ив обуви! Сейчас не до этикета.
– Ogenjdesh!
– призвала она, указывая на печь, набитую обломками букового дерева. Дух, с трудом очнувшись от усыплявших его чар, воспламенил топливо, и огонь в печи загорелся жарко и ярко. Скованными движениями Рагна взвалила тюфяки на кровать, замоталась в медвежий плащ и кое-как влезла между пышными объемами тюфяков. Прикончив и второй стул, Гертье отрицательно покачал головой:
– Не так. У вас ноги снаружи. Сьорэнн, вам придется смириться с тем, что я вас разую. Представьте, что я - паж… Снимайте шарф, - он снял свой, затем взял пару полотенец.
– Я обойдусь без вашей помощи, - пробормотала Рагна сердито, путаясь в шнуровке башмачков.
– Что вы надумали? зачем шарф?
– Вместо портянок. Ботинки тесные, ноги в них скорей замерзнут, поэтому надо чем-нибудь обернуть ступни.
– Не дотрагивайтесь до меня!
– Рагна, для препирательств и смущения у нас нет времени. Вы не умеете защищаться от холода. Предоставьте это мне. Поверьте, мне сейчас куда важнее выжить, чем любоваться вашими ногами.
Она перестала противиться. Ступни ее сильно прозябли в чулках и - тут Гертье испугался по-настоящему - никак не отвечали на его прикосновения.
– Вы их чувствуете? Вы чувствуете свой ноги? Рагна!
– Да. Вроде бы. Укройте меня побыстрее.
– Согните колени, - он подвернул юбки так, чтобы они закрыли поджатые ноги, а ниже подоткнул край медвежьего плаща. Только теперь он заметил, как застыли его собственные руки - пальцы едва гнулись, а кожа рук заметно побелела. Гертье плеснул на ладони спирта из спиртовки и стал растирать кисти, пока они не согрелись; тогда он надел перчатки.