Враги
Шрифт:
Захар (идет за ней). И еще один рабочий, Греков... ужасно заносчив! Сейчас нам с Николаем Васильевичем вспомнилась его речь... Мальчишка... но так говорит... с таким нахальством...
(Ушли. Тишина, Где-то поют песню. Потом раздаются тихие голоса. Появляются Ягодин, Левшин и Рябцов, молодой парень. Он часто встряхивает головой; лицо добродушное, круглое. Все трое останавливаются у деревьев.)
Левшин (тихо, таинственно). Тут, Пашок, дело товарищеское.
Рябцов. Знаю я...
Левшин. Дело общее, человеческое... Теперь, брат, всякая хорошая душа большую цену имеет. Поднимается народ разумом, слушает, читает, думает... Люди, которые кое-что поняли,- дороги...
Ягодин. Это верно, Пашок...
Рябцов. Знаю... Чего же? Я пойду.
Левшин. Зря никуда идти не надо,- надо понять... Ты молодой, а это каторга...
Рябцов. Ничего. Я убегу...
Ягодин. Может, и не каторга!.. Для каторги тебе, Пашок, года не вышли...
Левшин. Будем говорить - каторга! В этом деле страшнее - лучше. Ежели человек и каторги не боится, значит, решил твердо!
Рябцов. Я решил.
Ягодин. Погоди. Подумай...
Рябцов. Чего же думать? Убили, так кто-нибудь должен терпеть за это...
Левшин. Верно! Должен. А ежели одному не пойти - многих потревожат. Потревожат лучших, которые дороже тебя, Пашок, для товарищеского дела.
Рябцов. Да ведь я ничего не говорю. Хоть молодой, а я понимаю - нам надо цепью... крепче друг за друга...
Левшин (вздохнув). Верно.
Ягодин (улыбаясь). Соединимся, окружим, тиснем - и готово.
Рябцов. Ладно. Чего же? Я один, мне и следует. Только противно, что за такую кровь...
Левшин. За товарищей, а не за кровь.
Рябцов. Нет, я про то, что человек он был ненавистный... Злой очень...
Левшин. Злого и убить. Добрый сам помрет, он людям не помеха.
Рябцов. Ну, всё?
Ягодин. Всё, Пашок! Так, значит, завтра утром скажешь?
Рябцов. Да чего же до завтра-то? Я говорю - я иду.
Левшин. Нет, ты лучше завтра скажи! Ночь, как мать, она добрая советчица...
Рябцов. Ну, ладно... Я пойду теперь.
Левшин. С богом!
Ягодин. Иди, брат, иди твердо...
(Рябцов уходит не спеша. Ягодин вертит палку в руках, рассматривая ее. Левшин смотрит в небо.)
Левшин (тихо). Хороший народ расти начал, Тимофей!
Ягодин. По погоде и... урожай!
Левшин. Этак-то пойдет, выправимся мы.
Ягодин (грустно). Жалко парня-то...
Левшин (тихо). Как не жалко! И мне жалко. Вот, иди-ка в тюрьму, да еще по нехорошему делу. Одно ему утешение - за товарищей пропал.
Ягодин. Да...
Левшин. Ты... Молчи уж!.. Эх, напрасно Андрей курок спустил! Что сделаешь убийством? Ничего не сделаешь! Одного пса убить - хозяину другого купить... вот и вся сказка!..
Ягодин (грустно). Сколько нашего брата погибает...
Левшин. Идем, караульный, хозяйское добро сторожить! (Идут.) О, господи!..
Ягодин. Чего ты?
Левшин. Тяжело! Скорее бы распутать жизнь-то!
Занавес
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Большая комната в доме Бардиных. В задней стене четыре окна и дверь, выходящие на террасу; за стеклами видны солдаты, жандармы, группа рабочих, среди них Левшин, Греков. Комната имеет нежилой вид: мебели мало, она стара, разнообразна, на стенах отклеились обои. Управой стены поставлен большой стол. Конь сердито двигает стульями, расставляя их вокруг стола. Аграфена метет пол. В левой стене большая двухстворчатая дверь, в правой тоже.
Аграфена. На меня сердиться не за что...
Конь. Я не сержусь. Мне наплевать на всех... я, слава богу, умру скоро... У меня уж сердце останавливается.
Аграфена. Все умрем... хвастаться нечем...
Конь. Будет уж... омерзело все! В шестьдесят пять лет - пакости, как орехи... зубов у меня нет заниматься ими... Нахватали народу... мочат его на дожде...
(Из левой двери выходят ротмистр Бобоедов и Николай.)
Бобоедов (весело). Вот и зал заседания, чудесно! Так, значит, вы при исполнении служебных обязанностей?
Николай. Да, да! Конь, позовите вахмистра!
Бобоедов. И мы подаем это блюдо так: в центре этот... как его?
Николай. Синцов.
Бобоедов. Синцов... трогательно! А вокруг него - пролетарии всех стран?.. Так! Это радует душу... А милый человек здешний хозяин... очень! У нас о нем думали хуже. Свояченицу его я знаю - она играла в Воронеже... превосходная актриса, должен сказать. (Квач входит с террасы.) Ну что, Квач?
Квач. Всех обыскали, ваше благородие!
Бобоедов. Да. Ну и что же?
Квач. Да ничего не оказалось... спрятали! Докладам: становой очень торопится, ваше благородие, и невнимателен к занятиям.
Бобоедов. Ну, конечно, полиция всегда так! У арестованных нашли что-нибудь?
Квач. У Левшина за образами оказалось.
Бобоедов. Принеси все в мою комнату.
Квач. Слушаю! Молодой жандарм, ваше благородие, который недавний, из драгун который...
Бобоедов. Что такое?
Квач. Тоже невнимателен к занятиям.
Бобоедов. Ну, уж ты сам с ним справляйся. Иди! (Квач уходит.) Вот, знаете, птица этот Квач! С виду так себе и даже как будто глуп, а нюх собачий!
Николай. Вы, Богдан Денисович, обратите внимание на этого конторщика...
Бобоедов. Как же, как же! Мы его прижмем!
Николай. Я говорю о Пологом, а не о Синцове. Он, мне кажется, вообще может быть полезен.
Бобоедов. А, этот наш собеседник! Ну, разумеется, мы его пристроим...
(Николай идет к столу и аккуратно раскладывает на нем бумаги.)
Клеопатра (в дверях направо). Ротмистр, хотите еще чаю?
Бобоедов. Благодарю вас, пожалуйста! Красиво здесь... Очень! Чудесная местность!.. А ведь я госпожу Луговую знаю! Она в Воронеже играла?