Враг народа
Шрифт:
Впереди, налево, окно, возле него конторка с высоким табуретом. У стола несколько кресел. По стенам стулья. Комната имеет мрачный, неприветливый вид, обстановка старая, кресла грязные и ободранные. В типографии несколько наборщиков за работой, подальше виден ручной пресс в ходу.
Редактор Ховстад сидит за конторкой и пишет. Немного спустя справа входит Биллинг, держа в руках рукопись доктора Стокмана.
Биллинг. Ну, скажу я!..
Ховстад (продолжая писать). Вы прочли?
Биллинг (положив рукопись на конторку). Н-да, прочел.
Ховстад. Что, ловко доктор бреет?
Биллинг. Бреет? Да он, убей меня бог, разит наповал! Что ни слово, то прямо, скажу я, удар топора!
Ховстад. Ну, этих господ с одного раза не свалишь.
Биллинг. Оно так. Тогда мы начнем наносить удар за ударом, пока не свалим этот оплот власть имущих. Право, когда я читал статью, мне показалось, что я вижу приближение революции…
Ховстад (оборачиваясь). Тсс… не услыхал бы Аслаксен.
Биллинг (понижая голос). Аслаксен – мокрая курица, трусишка; разве это мужчина? Но на этот раз вы, надеюсь, поставите на своем? А? Ведь проведете статью доктора?
Ховстад. Если только Фогт не сдастся добром…
Биллинг. Вот была бы досада, черт побери!
Xовстад. Ну, что бы там ни вышло, мы все-таки извлечем пользу из этого дела. Не сдастся Фогт на предложение доктора – все мелкие обыватели сядут ему на шею… весь союз домохозяев и прочие. А сдастся – так разойдется с целой кучей крупных акционеров курорта, которые до сих пор были надежнейшей его опорой…
Биллинг. Да, да, им ведь придется раскошелиться; чертовски много денег понадобится!..
Xовстад. Да уж это хоть побожиться. А тогда заколдованный круг будет разорван, видите ли, и мы изо дня в день будем вдалбливать публике, что Фогт несведущ в том-то и в том-то и что все ответственные должности в городе, все управление общественными делами должно перейти в руки свободомыслящих людей.
Биллинг. Что верно, то верно, убей меня бог! Я вижу – мы накануне революции!
Стук во входную дверь в глубине налево.
Xовстад. Тсс! (Громко.) Войдите!
Входит доктор Стокман. Ховстад идет ему навстречу.
А, да это доктор! Ну?..
Доктор Стокман. Печатайте, господин Ховстад.
Ховстад. Кончилось-таки этим?
Биллинг. Ура!
Доктор Стокман. Печатайте, говорю. Конечно, этим кончилось. Сами того захотели. Теперь закипит война в городе, господин Биллинг.
Биллинг. Не на живот, а на смерть, надеюсь, господин доктор!
Доктор Стокман. Доклад мой – лишь начало. У меня в голове еще четыре-пять статей. Где тут у вас Аслаксен?
Биллинг (кричит в типографию). Аслаксен, зайдите-ка сюда на минуточку!
Ховстад. Еще четыре-пять статей, говорите? Все о том же?
Доктор Стокман. Н-нет, куда, милый мой! Совсем о других предметах. Но исходными пунктами остаются водопровод и клоака. Одно тянет за собой другое, понимаете? Словно, когда начинаешь ломать старое строение, точь-в-точь.
Биллинг. Вот, убей меня бог, верно. Никак не остановиться, пока не снесешь долой всю рухлядь.
Аслаксен (входя из типографии). Долой? Не собирается же доктор снести долой водолечебницу?
Ховстад. И не думает. Успокойтесь!
Доктор Стокман. Нет, дело идет совсем о другом!.. Ну, так что же вы скажете о моей статье, господин Ховстад?
Ховстад. По-моему, изложено мастерски.
Доктор Стокман. Не правда ли?.. Ну, очень рад, очень рад.
Ховстад. Так все просто, ясно, вразумительно, не нужно быть и специалистом, чтобы понять, в чем дело. Смею сказать, все просвещенные люди будут на вашей стороне.
Аслаксен. И рассудительные, полагаю?
Биллинг. И рассудительные и безрассудные! Я думаю, почти весь город.
Аслаксен. Ну, так, верно, можно ее напечатать.
Доктор Стокман. Полагаю!
Ховстад. Завтра же утром пускаем ее.
Доктор Стокман. Да, черт побери, нельзя терять ни единого дня.
Слушайте, господин Аслаксен, вот о чем я хотел вас попросить: вы уж займитесь рукописью сами.
Аслаксен. Займусь, займусь.
Доктор Стокман. Берегите пуще глаза. И чтобы ни единой опечатки. Там каждое слово важно. А я еще заверну, авось успею немножко проглядеть корректуру… Да, просто выразить не могу, как я жажду видеть свой доклад в печати… как он полетит в свет…
Биллинг. Вылетит, как молния!
Доктор Стокман…на суд всех здравомыслящих сограждан. О, вы представить себе не можете, чему я подвергся сегодня. Мне грозили и тем и сем, хотели лишить меня самых моих неотъемлемых, ясных, как день, человеческих прав!..
Биллинг. Что? Ваших человеческих прав?
Доктор Стокман. Хотели унизить меня, сделать из меня подлеца, требовали, чтобы я поставил личные выгоды выше самых своих кровных, священнейших убеждений…
Биллинг. Это уж чересчур, убей меня бог!
Xовстад. Ну, от этих господ можно всего ожидать.
Доктор Стокман. Да нет, не на таковского напали. Увидят черным по белому… Теперь я брошу якорь в «Народном вестнике» и каждый божий день буду осыпать их своими статьями-гранатами.
Аслаксен. Послушайте, однако…
Биллинг. Ура! Война так война!
Доктор Стокман. Я их пригну к земле, раздавлю, снесу их укрепления на глазах у всех здравомыслящих людей. Вот что я сделаю!
Аслаксен. Но, пожалуйста, соблюдайте умеренность, господин доктор, стреляйте, да в меру.