Возмездие
Шрифт:
Сам Ковровский осёкся на полуслове только когда я подошел к его столу уже вплотную и нагло уселся на столешницу. Авторитет поднял на меня недоумевающий взгляд бегающих глаз, глубину которых начал наполнять страх, и, как показала его реакция, со мной он был очень даже знаком.
— ТЫ?! — Выдохнул он, словно ему залепили под дых, и округлил глаза в столь сильном изумлении, что оно на несколько секунд даже затмило его испуг.
— Гляди-ка, узнал! — Удивился я, закидывая ногу на ногу. — А зачем ты мной интересовался, если не секрет?
Внутри главаря Десятки закипела буря противоречивых чувств, которую я даже не пытался прочесть. Зачем ломать голову, если все чужие мысли станут мне ясны, как только его труп встанет под мои знамёна?
Немного замешкавшись, Ковровский все-таки преодолел накатившее на него оцепенение и заорал с кресла пятерке своих бандитов:
— Валите его!!!
Со сковавшим тело страхом сумели справиться лишь трое из них, и они тут же повскакивали со своих мест, размахивая мгновенно выхваченными пистолетами.
Глава 4
В сторону подорвавшихся бандитов я даже не повернул головы, а лишь ударил наотмашь сырой Силой, не потрудившись облечь её в какую-либо форму. Сейчас во мне бурлило слишком много энергии, и я мог позволить себе её не экономить.
Вся троица рухнула мгновенно, словно из каждого вытащили позвоночник, в то время как пара их трусливых товарищей при виде такого зрелища только еще сильнее вцепились в столешницу, выпучив глаза. Теперь уже по кабинету разгулялся настоящий ужас, эпицентром которого были сидящие здесь люди.
— К-как ты это сделал?! — Озабоченность на лице Ковровского могла быть иллюстрацией к соответствующему понятию в толковом словаре, настолько он оказался поражен увиденным.
— Ты бы лучше подумал, — приблизился я к лицу авторитета, — почему я еще не сделал того же самого с тобой.
Лидер Десятки шумно сглотнул слюну и побледнел еще сильнее, став похожим на пролежавшего пару суток в холодильнике мертвеца. Лед в моем голосе и тяжесть взгляда, казалось, лишили его остатков самообладания, отчего уголки его губ начали заметно подрагивать. Господи, не хватало мне еще одного плаксы…
— Послушай, мы, п-пожалуй, начали беседу не с того! — Пролепетал Ковровский, каким-то чудом находящий в себе силы говорить почти ровным тоном. — Давай попробуем сначала…
От этой резкой перемены риторики мне вдруг стало жутко весело. И когда я говорю «жутко», то имею в виду, что на меня действительно нашло какое-то злое ликование, словно… словно мне понравилось, как чертовски перепуганный человек стелется передо мной и лебезит, пытаясь выторговать себе несколько лишних минут жизни. Это было так странно и необычно…
— Я просто избрал неверную тактику в общении с вами. — Продолжал заливаться соловьем Ковровский, воспринимая мое молчание как поощрение к продолжению диалога и обретая с каждым новым словом все больше уверенности. — Надеюсь, вы мне простите это неудачное вступление. Все-таки моя организация переживает сейчас не лучшие времена, напряжение и давление на нас возрастает с каждым днем, и вы со своими людьми, давайте будем откровенны, внесли в это немалую лепту. Нет-нет, я ни в чем не пытаюсь вас обвинить, просто…
— Нет. — Мне даже не нужно быть эмпатом, чтобы чувствовать, что он просто пытается тянуть время.
— А? — Самопровозглашенный главарь преступного мира Москвы вдруг споткнулся на полуслове, пытаясь понять, о чем я говорю. — Что «нет»?
— Я больше никому и ничего не прощаю.
— Но постойте, как же…
Договорить он не успел, потому что я пронзил его несколькими десятками дымных игл, отправивших авторитета на тот свет раньше, чем его умирающий мозг успел осознать, что больше не управляет телом.
Закончив с Ковровским, я повернулся к парализованной парочке, все так же молча наблюдавшей за расправой над своим боссом. За все время, прошедшее с момента моего прихода, они на миллиметр не изменили своего положения, позволяя себе шевелить только лишь глазными яблоками.
— Интересно было? — Спросил я, оттолкнувшись от столешницы и поднимаясь на ноги.
— Ы… мы… ы-ы-ы…
Тот, что сидел слева, попытался выдавить из себя какую-то реплику, но сумел издать лишь нечленораздельное мычание.
— Вижу, что интересно. А сейчас будет еще интересней!
Повернувшись спиной к онемевшей парочке, я выпустил свою Силу, которая хлынула из меня широким потоком. Она без моего понуждения безошибочно нашла себе новое вместилище в телах умерших, и быстро впиталась в них, как влага в сухую землю. Трупы зашевелились. Сперва чуть неуклюже и дергано, а потом все более уверенно и плавно. Хоть разлитый по помещению страх и делал их движения излишне резкими, но не думаю, что хоть кто-то из немногочисленных зрителей, поглощенный животным ужасом, это замечал.
Почувствовав за спиной всплеск энергии смерти, я недоуменно обернулся, окинув взглядом все такого же донельзя напряженного бандита и его напарника, который, в противоположность товарищу, безвольно растекся в кресле.
— А ты в курсе, что твой приятель помер? — Спросил я у последнего живого в этом кабинете, но тот лишь порывисто бросил взгляд по правую руку от себя, и попытался отстраниться от своего мертвого соседа.
Мой разум снова затопило неописуемое циничное воодушевление, на смену которому пришло недоумение. Что со мной происходит? С каких пор мне стало приятно глумиться над своими жертвами?! Я хоть не чувствовал позывов от своего дара, но все же не мог быть до конца уверенным, что эти чувства принадлежат именно мне. Но не мог же я поменяться настолько сильно! Или, после того, через что я прошел, все-таки мог?