Чтение онлайн

«Значит, в доме двое. Водитель и трое охранников на крыльце. Итого, шесть человек, не считая самого Жана и возможной охраны внутри дома. Многовато, могу и не справиться», — подумал он.

Он достал из-за пояса пистолет Стечкина и вытащил из рукоятки пистолета обойму. Посмотрев на плотно уложенные патроны, он снова вогнал магазин в рукоятку. Похлопав себя по карманам куртки, он вытащил из кармана глушитель и накрутил его на ствол пистолета. Теперь он был готов принять бой.

Отдышавшись и немного успокоившись, он выглянул из-за угла гостевого домика. Это он сделал, услышав голос Новикова, который в сопровождении Жана вышел из коттеджа и направился к воротам, за которыми стояла его милицейская машина. Неожиданно он остановился посреди двора и, повернувшись лицом к Жану, сказал:

— Теперь мы с тобой, Жан, повязаны не только нашими общими делами, но, похоже, и смертью. Будь осторожен. Я бы на твоём месте всё бросил здесь и рванул за горизонт.

— Может быть, Владимир Иванович, я так и поступил бы, но меня здесь держит одно дело. Это долг перед Михеем. Пока я ему не верну деньги за поставленный им товар, бежать не имеет смысла. Его люди найдут меня и на Кипре, и в Греции. Тогда у меня действительно не будет никаких шансов выжить. Он не простит мне этот побег. У меня и так с ним геморрой, и вдруг этот побег. Нет, спасибо, Владимир Иванович за совет. Здесь я плохо или хорошо, защищён, а там? Не повезу же я всю свою охрану за бугор?

— Дело твоё, Жан, тебе решать. Главное, что я тебя ещё раз предупредил.

Он пожал Жану руку и подошёл к калитке. Посмотрев в сторону Жана, он махнул ему рукой и скрылся за воротами. Через минуту Лавров услышал шум отъезжавшей от ворот машины. Когда стих шум отъехавшего автомобиля, Жан повернулся и направился в сторону дома.

Он остановился на крыльце и подозвал к себе начальника службы безопасности.

— Сапог, — произнёс Жан, обращаясь к нему. — С сегодняшнего дня ты должен усилить охрану коттеджа. Сколько сейчас людей в твоём распоряжении?

— Восемь человек, — ответил Сапог и ещё раз пересчитал всех охранников, стоящих вокруг него.

— Раздай всем ружья. Я хочу, чтобы у каждого из них было ружьё. Чтобы повысить надёжность и эффективность охраны, предлагаю нести охрану парами. Двоих направь в дом, а остальные пусть обходят дом по периметру. Расставь людей таким образом, чтобы они видели друг друга. Пусть не спят, завтра их поменяй на новых людей. Я дополнительно оплачу эти неудобства. И ещё, стреляйте в любого, кто попытается перелезть через забор.

— Жан, может, объяснишь людям, что случилось? — спросил его Сапог.

— Могу сказать лишь одно. Тот, кто попытается проникнуть сюда, не пощадит никого из вас. Поэтому, как говорят, спасение утопающих в руках самих утопающих. Запомните, вы защищаете не меня, а скорей себя от этого человека.

Жан повернулся и направился в дом, оставив охранников и Сапога во дворе. Охранники разошлись, чтобы снова собраться на том же месте через минуту. Теперь у каждого из них в руках было помповое ружьё двенадцатого калибра.

Сапог быстро расставил людей по периметру забора и ещё раз проинструктировал их. После чего в сопровождении двух охранников направился в дом. Ни Сапог, ни Жан ещё не знали и не предполагали, что Лавров уже давно находится во внутреннем дворе охраняемого боевиками коттеджа.

Павел лежал на земле. Дважды мимо него размеренным шагом проходили охранники, не замечая его. Он ещё раз с благодарностью вспомнил полковника Козлова, преподававшего им основы маскировки и скрытого передвижения в тылу вероятного противника.

Стало темнеть. Он посмотрел на часы, они показывали начало десятого.

«Скоро совсем стемнеет, и тогда наши шансы уровняются, — подумал он про себя. — Это не профессионалы, а простые, купленные на деньги Жана парни, которые за эти жалкие гроши готовы положить за него свои головы. Они дилетанты против меня, обученного и прошедшего войну человека».

Рука, державшая пистолет, затекла, и он подтянул её немного ближе к себе. Прошло ещё тридцать долгих минут ожидания. Наконец, тишина и темнота накрыла двор и коттедж. Павел приподнялся с земли и рывком пересёк открытое пространство двора. Ему удалось вовремя прижаться к стене дома. Буквально секунд через десять мимо него, разговаривая между собой, прошла пара охранников.

Он осторожно толкнул входную дверь. Она, тихо скрипнув, открылась, и Павел осторожно вошёл внутрь дома. Он осмотрелся по сторонам и, стараясь двигаться бесшумно, двинулся вдоль коридора. Дыхание его стало ровным, и только сердце в груди тугими и мощными толчками гнало кровь по его сосудам.

Коридор, по которому двигался Павел, вскоре закончился. Впереди была лестница, которая вела на второй этаж. Осмотревшись по сторонам, он стал медленно подниматься по ней. Внезапно, одна из ступенек лестницы предательски заскрипела под его весом. Он замер, ожидая, что на скрип выйдет кто-нибудь из охраны, но в доме по-прежнему было тихо. Поднявшись на второй этаж, он повернул налево. В конце коридора, в кресле дремал охранник, между ног которого стояло помповое ружьё. Лавров поднял свой пистолет и, затаив дыхание, медленно подошёл к нему. Он упёрся стволом пистолета в его голову. Охранник вздрогнул от прикосновения холодного ствола и открыл глаза.

— Если хочешь жить, отложи ружьё в сторону и не думай дёрнуться. Если что, убью на месте.

Охранник отложил ружьё в сторону и поднял руки.

— Где второй? — спросил он его.

— Вон там, в комнате, — шёпотом ответил охранник и указал ему рукой на дверь.

— Сиди тихо и тогда останешься живым, — так же тихо произнёс Лавров.

В ответ охранник мотнул головой. Павел оттолкнул ружьё ногой и, прижавшись к стенке, направился к комнате, на дверь которой указал охранник. Неожиданно сидевший в кресле охранник вскочил на ноги и устремился к лежавшему на полу ружью.

Павел выстрелил первым. Пуля, словно игла, пронзила его грудь и навсегда пришила его к стене. Из его открытого рта тонкой струйкой потекла кровь, отчего белая рубашка моментально окрасилась в алый цвет.

Павел медленно нагнулся и, подобрав гильзу, сунул её в карман своей кожаной куртки.

— Девять негритят пошли купаться в море. Один из них утоп, и вот вам результат, восемь негритят, — пропел он про себя, почему-то вспомнив эту старую песню, которую они пели в походах в школьные годы.