Возлежания

Жаркий день

Этот длинный жаркий день,

Буйство оголённой плоти

День, садящийся на пень,

Изнывающий в болоте,

День, ложащийся ничком

В перепутанные травы,

День, ползущий червяком

Через кочки и канавы.

А зелёная вода

Глубиною манит бурой,

А постылые года

С детством крутят шуры-муры.

Всё смешалось в кутерьму,

Ноги, головы и души,

И, распихивая тьму,

Лезет явь в глаза и уши.

Я лежу на лоне дна,

А на мне лежит Марина;

Там – простора глубина,

Здесь – распластанная глина.

Реет в небе самолёт –

За него бы уцепиться –

Над страной сухих болот

Ледяная тает спица.

Сверху давит тёплый пресс,

Снизу – холод мирозданья;

И сосут уста небес

Из меня моё сознанье;

И бежит оно как сок,

Расставаясь с милой перстью,

В бирюзовый потолок

К безвозвратному отверстью.

03.07.10

Несостоявшееся падение

Как страшно и легко в октябрьском лесу

Упасть и остывать на ложе листьев палых.

Вот розовый закат – уже в седьмом часу,

Вот крестик-самолёт – в межоблачных провалах.

Мурашками спина оставлена вполне,

А ноги – далеко и не мои, а чьи-то

Оставленные здесь придачею к спине,

Которой все углы и впадины забыты.

К чему смыкать глаза? Я сплю, подставив их,

И холод сквозь зрачок проходит спицей синей.

И вот уже весь мир стал сумрачен и тих…

Но вскакиваю я и стряхиваю иней.

18.10.10

Начало

Дождь плакал так, как будто всё пропало

И нет иного счастья кроме слёз.

И всё ж сквозь тучи брезжило начало,

И брезжило всё более всерьёз.

Как лес, меня крутило и мотало,

Пот исходил из самых тёмных пор.

Но мне всё время чудилось начало,

Тот пункт, где начинается простор.

Когда же утро серое настало

И веки неба чуть приподняло,

Я понял, что начало убежало,

А может, просто спряталось в тепло.

День на дворе. Но что со мною стало?

Дождь перестал. И я стою пустой.

Я так хотел найти своё начало,

Но встал, увы, опять с ноги не с той.

20.11.10

Февраль

За окном завывает метель,

И ложусь я один на постель,

И спешу от постылой игры

Удалиться в иные миры.

Не буди ты меня, не буди –

У меня лишь усталость в груди –

Я и другу уже, как врагу,

Дать, увы, ничего не могу.

Не хочу я ни с кем говорить,

Ни хвалить никого, ни корить.

Нет мне радости в том никакой –

Предпочтительней сон и покой.

Надоели мне ваши дела,

Мне и слава средь вас не мила,

И богатства мне надо чуть-чуть –

Только чтобы забыть и уснуть.

16.02.11

Праздность

Ну вот, ну вот… Ещё живётся как-то.

Проходят дни спокойно. Сон, еда…

И никуда не денешься то факта,

Что остальное, в общем, ерунда.

Вожди зовут куда-нибудь стремиться,

Все – якобы в труды погружены.

Но если корм себе находит птица –

И я найду, и стану видеть сны.

А чем они сует реальных хуже?

Не больше в них ни горя, ни стыда.

Кто заражён усердием снаружи –

Теряет вкус душевного труда.

Трудись, трудись! – и деньги ставят целью,

И власть, или возможность отдохнуть

Потом… А если всех метелью

Вас заметёт – не чище ль станет путь?

Пойдём, по мере надобности роя

Себе из этой «манны» корешки…

И – ни царя не надо, ни героя –

А Бог, глядишь, попустит нам грешки.

03.08.11

Ленивые стансы

Дни текут, а мне лениво –

Не до праздной суеты.

Сохнут травы, зреет нива,

Загибаются цветы.

Всё куда-то уплывает,

Убегает, льётся в прах.

Сны мне это навевает,

А не жалость, а не страх.

Раз такое уж случилось,

Раз уж так заведено,

Что бы в мире изменилось,

Если б я пошёл в кино?

Или если бы я сделал

Кучу разных странных дел?

Или если бы я бегал?

Или если бы я пел?

Может, как крупинка соли,

Я бы вкус исправил дней,

Если бы усильем воли

Стал влиять на них сильней?

Или то, что я имею

Здесь, сейчас, давя диван,

Лаконичней и честнее

Отражает Божий план?

Что мы все о Боге знаем?

Что мы знаем о себе?

Улетаем, улетаем –

И свистим, как дым в трубе.