Вожак
Шрифт:
Дружно захохотали мужики, покрутили головами и потихоньку разошлись по домам. Назавтра вышли все на работу. Урезонил их Валерка!
Приезжал он один раз, лет пятнадцать назад приезжал. Перестройка вовсю уже прошлась по селам да городам катком нищеты да безработицы. Ученым он стал, а как же? Валерка, он упрямый – своего добьется. Нашел каким-то образом меня, и поехали мы на родное пепелище. А что? Очень даже, похоже! Бурьян да крапива, березки вымахали на месте нашей улицы, и только река все также вгрызалась в крутые бока валунов. Прошлись мы по местам, где стояли наши бревенчатые дома и потянул меня Валерка дальше в тайгу. Прямиком на дальний покос. Нашел он одному ему приметное место и стал разгребать землю под замшелым валуном.
– Ну, думаю – клад ищет!
Вытаскивает он березовый туесок, оттряхнул от земли, береза она не гниет годами в земле.
Ножом срезает пропитанные дегтем кожаные ремешки, а под крышкой – сплошной комок воска!
Поковырял он, аккуратненько, этот воск и достал оттуда четыре тетради, простенькие тетрадочки, но старинной, дореволюционной работы.
– Это мне отец завещал, а ему дед, – ответил на мой вопрос Валерка.
Пока шли обратно, поведал он мне свою семейную историю. Дед его служил царю – батюшке в особых войсках, это что-то вроде наших спецназовцев. В тетрадках тех, сборник всех приемов рукопашного боя – русское «кун-фу», а что? Почище китайских приемчиков будет!
Валерка в молодые годы тренировался потихоньку на покосах, в стороне от любопытных глаз.
Эх, сколько бы жизней можно было спасти попади до войны эти тетрадочки в нужные руки! Покачал головой только Валерка:
– Упекли бы отца, да меня куда подальше, за эти тетрадочки, время было, сам знаешь какое – расстрельное, сын белогвардейца, да внук белогвардейца, кто бы с нами стал бы считаться!
Эх, Россия, Россия! Не помним мы ни героев своих, ни былых своих достижений!
Не ищите вы Кедровку на карте, последний раз были топографы в 1947 году, спросили у местных: «Как поселок называете?» «Какой поселок? Одни вдовы остались!», отшутился кто-то из местных. Только то и остался на старой карте маленький кружочек вместо поселка лесорубов, с печальным названием – Вдовий.
А Валерка? Валерий Ерофеевич, теперь академик, директор какого-то военного института, ракету они сделали, да такую, что другую ракету сбивает на лету! Американцы большие деньги ему предлагали, звали в Америку. Только сказал им Валерка, сказал, и снова как отрезал:
– Я, родиной ни оптом, ни на вынос не торгую!
Где им торгашам знать, как пахнет свежее сено, да блестит роса поутру на траве, и не было у них вдовьих поселков, пусть даже и оставшихся только на старых картах.
Знай наших!
Кино детства нашего заменяло нам все увлечения и развлечения.
Полотно белого экрана с неистовой силой тянуло к себе всех мальчишек и девчонок села. Кинотеатр работал с предельной нагрузкой – днем два детских сеанса, вечером три для взрослой публики. Свободны мы были от оков телевидения с его бесконечной рекламой, нас не доставали звонки и СМС-ки мобильных телефонов. В череде множества игр находили мы время обсудить все новые фильмы, страдать и соучаствовать жизни героев белого экрана.
Утверждает народная молва: «Не стоит село без праведника и чудака».
Праведников своего села, мы по малолетству не замечали, а деревенских чудаков знали наперечет. Один из них был не только знаком, но был нашим товарищем и другом.
Был он старше нас лет на пять, но себя считал нашим ровесником и не отставал от нас в разных играх и детских забавах. Его постоянные причуды ставили нас в тупик. Например, он мог прийти летом в фуфайке на голое тело, или раз принес на большой цепи будильник. Мы смеялись, слушая звонок его «карманных» часов. Признаться, мы допускали его в наш круг с удовольствием. Силу он имел взрослую и в его компании нам были не страшны мальчишки с других улиц.
Конец ознакомительного фрагмента.