Чтение онлайн

Впрочем, события первого дня войны, несмотря на всю тяжесть последствий, в чем-то сыграли и на руку российской стороне. Так, после изучения водолазами лежащих на дне останков "Пантелеймона", позволившего довольно точно установить причины гибели броненосца, руководство Тихоокеанской эскадры поспешило от греха подальше убрать мины заграждения со всех крупных кораблей, на которых они еще оставались, а с броненосцев также и все торпеды. Помимо повышения безопасности от подводных взрывов, этот шаг имел и еще два приятных последствия - ликвидацию на избавляемых от минного вооружения кораблях некоторой части строительной перегрузки и создание в крепости дополнительного запаса мин для защитных постановок и торпед для миноносцев.

Увы, но результатами ночной атаки миноносцев потери русского флота на начальном этапе боевых действий не ограничились. 29 января вблизи от островов Сан-шан-тао подорвался на мине крейсер "Диана", отряженный охранять минный заградитель "Енисей" при постановке последним минного заграждения в бухте Талиеван.* Самым печальным в этом случае было то, что мина, на которой подорвался крейсер, была русской, а действия, приведшие к подрыву, целиком лежали на совести командира "Дианы".

* Справочно:

В силу авторского произвола, но также и в целях сохранения определенного баланса потерь по отношению к нашей действительности в описываемой истории два погибших от мин в первые дни войны корабля , крейсер 2 ранга "Боярин" и минный заградитель "Енисей", суммарное водоизмещение коих составляет около 6000 тонн, заменены одним крей сером 1 ранга, имеющим сходное водоизмещение, как говорится, "в одно лицо".

Как позже установило расследование, после постановки "Енисеем" мин и ухода его в Порт-Артур с "Дианы" были замечены две всплывшие мины, сорвавшиеся с минрепов. Однако принятое командиром крейсера решение уничтожить их огнем кормовых орудий, подходя к минам поочередно задним ходом, привело к подрыву на всплывшей у правого борта и не замеченной сигнальщиками третьей мине.

Распространяющаяся через проделанную взрывом пробоину вода быстро затопила кочегарные отделения, остановилась подача пара к водоотливным средствам, нарастал крен. В этих условиях командиром "Дианы" было приказано команде оставить крейсер.

Вместе с тем, покинутый экипажем корабль, распространение воды на котором было остановлено задраенными люками и водонепроницаемыми дверьми, оставался на плаву еще в течение двух дней и при должной расторопности вполне мог быть спасен. Однако предпринятых русским флотским командованием для спасения "Дианы" усилий оказалось недостаточно, время было упущено и начавшийся 31 января шторм отнес раненый русский крейсер на линию минного заграждения, где опять же русские мины поставили уже окончательную точку в его судьбе.

За непринятие должных мер по спасению "Дианы" ее командир - капитан 2 ранга В.Ф.Сарычев - был переведен с флота на командование береговыми батареями морской артиллерии. Также причастный к спасательной операции капитан 1 ранга Н.А.Матусевич наказаний избежал и, более того, вскоре был произведен в контр-адмиралы.

Помимо действий врага и собственных ошибок, русские корабли успели пострадать также от недостаточной подготовки их экипажей. Так, 29 января миноносец "Боевой" был протаранен "Стерегущим" (ремонт первого завершили только через месяц), а 7 февраля "Расторопный" навалился на "Скорый".

Тихоокеанскую эскадру, оправляющуюся от внезапного удара и всех понесенных потерь, ждали еще и перемены в руководстве - командующего ею О.В.Старка после таких сокрушительных итогов начала войны с 1 февраля сменил на его посту С.О.Макаров, спешно выехавший из Санкт-Петербурга к новому месту службы и прибывший в Порт-Артур уже 24 февраля. А одним из младших флагманов при Макарове был назначен, по его собственной настоятельной просьбе, до сих пор остававшийся в Порт-Артуре В.Ф.Дубасов. Для Макарова же, более того, фактически была введена новая должность - командующий флотом Тихого океана, круг полномочий на которой, к неудовольствию Е.И.Алексеева, делал Степана Осиповича в определенной мере независимым от наместника и расширял его возможности действовать на собственное усмотрение в деле руководства морскими силами в Порт-Артуре и Владивостоке.

3 . "Но перед вражеской силой свой не спустили мы стяг..."

Драматично для русских ситуация сложилась не только в Порт-Артуре, но и в корейском порту Чемульпо. С 29 декабря 1903 года в нем в качестве стационера находился крейсер "Аврора" (командир - капитан 1 ранга Е.Р.Егорьев), доставивший отряд забайкальских казаков для усиления охраны посольства России в Сеуле. 5 января 1904 года к нему присоединилась канонерская лодка "Гиляк".

Обстановка в Корее на момент прибытия в Чемульпо "Авроры" описывалась командирами прежних тамошних стационеров - крейсера "Диана" и канонерской лодки "Кореец" - как в целом спокойная. Той же точки зрения придерживался и российский посланник в Сеуле, рекомендовавший даже уменьшить охрану русской миссии, оставив лишь отряд моряков.

Однако уже вечером 30 декабря 1903 года, после ухода "Дианы", на борт "Авроры" была доставлена шифровка посла России в Сеуле с извещением, что, по сведениям императора Кореи, десять японских военных кораблей направляются в Чемульпо.

С учетом полученных сведений о выходе японцев к Чемульпо командир "Авроры" 8 января послал канлодку "Гиляк" для обследования наиболее удобной для высадки десанта бухты Асан, расположенной в 20 верстах от Сеула и линии Фузанской железной дороги. "Гиляк", вернувшись к вечеру, сообщил, что ни кораблей в бухте, ни войск, или следов их высадки на берегу не обнаружено. В этот же день, успокаивая общую настороженность, командир японского крейсера "Чиода" пригласил командиров всех иностранных кораблей в Чемульпо на обед, на котором всячески подчеркивал миролюбивую позицию Японии и ее желание разрешить конфликт бескровно. Несколько смазали результаты его усилий ставшие известными русским от французов 9 января сведения о секретном предписании японского консула поставщикам в порту снабжать русские корабли на рейде, невзирая на политические обстоятельства и даже в случае войны.