Чтение онлайн

Горемыкин не только не изыскивал способов загладить эту ошибку, но находил удовольствие в усложнении её, не считая нужным вносить какой бы то ни было проект в Думу.

Последствия этого не замедлили сказаться. Ввиду презрительной позиции, занятой правительством по отношению к Думе, и за отсутствием материала для практической работы Дума повела политику всевозможных запросов министрам по разнообразным поводам. Таких запросов было более трёхсот, и каждый из них давал повод для ожесточеннейших нападок на правительство, как, например, по вопросу о смертной казни, о провокационных действиях тайной полиции и в особенности об антиеврейских погромах, в организации которых обвинялось правительство. Только один Столыпин принимал вызов и импонировал Думе своим спокойным мужеством и искреннестью своих ответов; другие министры или ничего не отвечали, или посылали своих помощников, которые ещё больше раздражали депутатов. В некоторых случаях представители правительства покидали залы заседаний с величайшей поспешностью, сопровождаемые насмешками и оскорблениями со стороны депутатов.

Другим последствием отсутствия внесения правительством законопроектов явилось то, что Дума, взяв на себя инициативу в этом вопросе, сама внесла на своё рассмотрение очень радикальные законы, особенно в области аграрных мероприятий, которые скоро сделались доминирующим предметом дебатов ввиду большой страстности, проявленной во время обсуждения этого вопроса.

Длительная и горячая дискуссия по этому чрезвычайно важному вопросу закончилась столь решительным столкновением с правительством, что вызвала немедленный роспуск Думы.

Остановимся на минуту, чтобы ознакомиться с историей аграрной проблемы в России.

Её происхождение относится к тому времени, когда император Александр II уничтожил крепостное право в России.

В отличие от стран Западной Европы русские крестьяне получили не только личное освобождение, но им были предоставлены также и земли.

Ожидалось, что таким путем будет навсегда исключена возможность образования аграрного пролетариата и что революция, направленная против частной собственности и благосостояния, сделается невозможной, так как все замыслы европейских революционеров разобьются о наличность общины.

В действительности общинный порядок, далекий от того, чтобы создать прогресс с экономической и социальной точек зрения, поддерживал и освящал положение вещей, которое поистине являлось возвратом к первобытным временам, несовместимым с требованиями новейшей цивилизации, и препятствовало развитию земледелия так же, как и предприимчивости крестьянства.

Вошла ли идея общины глубоко в сознание русского народа? Нужно вспомнить, что она являлась основой воззрения славянофилов и что общинное владение признавалось ими как один из наиболее существенных принципов, на основании которых они отстаивали идею превосходства русской культуры над культурой европейской. Мы видели уже, что все их теории в значительной степени вдохновлялись немецкой философией, и любопытно отметить в этом особенно важном вопросе о земельном порядке, что русский законодатель руководствовался указаниями немецкого "ученого" барона Гаксгаузена, которому было поручено правительством осмотреть земледельческие области России и представить доклад, послуживший основой для земельного закона 1861 года.

Этот вестфальский юнкер, обладавший не большим научным багажом, чем простое знакомство с земельным положением в Пруссии, превратился если не в изобретателя общины, то во всяком случае в наиболее горячего защитника туманных концепций славянофилов, и, таким образом, Россия оказалась обязанной немецкой учености в вопросе о возврате к варварской системе земельного порядка, от которого она долго страдала и последствия которого она столь жестоко испытывает в настоящее время.

Начиная с первого пятилетия XX века, экономическое положение крестьян, которое все более и более ухудшалось в условиях земельной общины, вызвало ряд аграрных беспорядков и причинило много забот правительству. В связи с этим были образованы местные комитеты для предварительного ознакомления с вопросом, работа которых направлялась центральной комиссией под председательством сначала графа Витте, а позже Горемыкина. В 1905 году в результате плохих урожаев, неудач русско-японской войны и вследствие революционной агитации аграрные беспорядки достигли своей кульминационной точки. Требования крестьян базировались на весьма простом фундаменте: они получили часть земли крупных собственников полвека тому назад, но остались бедняками, следовательно, им необходимо получить ту землю, которая оставалась ещё в руках их прежних господ. Этот взгляд крестьянства был чрезвычайно выгоден для революционных пропагандистов, которые без большого труда достигали успеха в призыве крестьян отнять у владельцев землю силой. Правительство не принимало мер к удовлетворительному разрешению аграрного вопроса и направило все свои усилия на энергичное подавление движения силой. Никаких шагов не было сделано для того, чтобы представить Думе какой-нибудь аграрный законопроект, который мог бы служить базой для дебатов, неизбежных с самых первых дней работы Думы.

Мы видели, какую выгоду извлекли из этого положения радикальные и революционные партии, оказавшиеся способными обещать крестьянам полное осуществление – их стремлений, и какой поддержкой заручились они со стороны блока двух сотен крестьянских депутатов, которых правительство необдуманно ввело в Думу.

Дебаты по аграрному вопросу продолжались непрерывно до роспуска Думы и вызвали бесконечное количество речей, которые создавали недовольство правительством среди крестьянских депутатов и в крестьянском населении самых отдаленных уголков России.

Ввиду отсутствия правительственного аграрного законопроекта Дума выдвинула не менее трёх проектов, один другого радикальнее. Все три законопроекта в разной степени, но единодушно выдвигали принцип принудительной экспроприации земель у крупных собственников, принцип, который встретил почти полное одобрение со стороны большинства Думы, но который был категорически отвергнут правительственной декларацией.

Наиболее трезвый из этих трёх законопроектов принадлежал кадетской партии, которая фактически руководила Думой в то время. Автором его был Герценштейн, назначенный этой партией в качестве докладчика в комиссию по аграрному вопросу, избранную Думой.

Этот проект, хотя и провозглашал принцип принудительной экспроприации, признавал необходимость справедливого возмещения убытков земельным собственникам и предвидел образование резервного фонда земли, остающегося в распоряжении государства.

Второй проект, названный проектом 104-х, являлся более радикальным и провозглашал национализацию всех земель империи, с тем чтобы заведование ими находилось в руках местных комитетов, избранных самим народом.

Наконец, крайняя левая фракция Думы представила проект уничтожения всякой частной собственности на землю и объявления её общественным достоянием, которым имеет право пользоваться каждый гражданин без различия пола и в таком количестве, сколько каждый может обработать своим личным трудом.

Правительство, потеряв инициативу в работах Думы, ничего не могло противопоставить этим трем проектам, за исключением бледной речи, произнесенной министром земледелия Стишинским, типичным представителем старого режима, хорошо известным своими крайне реакционными идеями. Его речь ограничивалась туманным обещанием расширения операций крестьянского банка и развития переселения в Сибирь. Это произвело крайне неблагоприятное впечатление в Думе, которое увеличилось до степени величайшего раздражения, когда Горемыкин, обеспокоенный характером, который приняли дебаты, и возбуждением, царившим среди крестьян, и верный своей позиции игнорирования Думы, опубликовал в правительственной газете официальное сообщение по аграрному вопросу, пространно говорившее о том, что правительство не может принять принудительного отчуждения земель. Выбирая такой способ осведомления о взглядах правительства, т. е. обращаясь к стране, минуя Думу, Горемыкин снова с очевидностью подчеркнул своё пренебрежение к народному представительству, и эта форма обращения скорее, чем его содержание, вызвала единодушное негодование депутатов.

Тогда Дума решила отвечать ударом на удар и предложила аграрной комиссии выпустить непосредственное обращение к стране в форме ответа на официальное сообщение в газете. Этот шаг, принятый ab irato, решил судьбу Думы, так как он дал возможность Горемыкину, как мы увидим позже, представить императору это обращение к стране как открытый революционный акт.

Если отношения между правительством и Думой с каждым днём ухудшались, то столь же верно, что и внутри кабинета Горемыкина далеко не царило согласие.