Чтение онлайн

— Из системы Сириуса. Мы жили там, на одной из маленьких планет, пока ученые не заметили, что нашему солнцу грозит катастрофа. Тогда наши планетарные соседи эвакуировали нашу расу и все разумные формы жизни к себе. То есть, когда наше солнце коллапсировало, мы уже были вне опасности.

— Ты смотри, — хмыкнула Ольга. — Так значит, догоны, про которых мне рассказывал Макс, правы, и спутник Сириуса действительно взорвался?

— Да, знание о той катастрофе есть у некоторых земных народов. Их принесли наши братья, сириусяне.

— Насколько я понимаю, если взрывается звезда, мало никому не покажется! А вы все уцелели. Куда ж вас эвакуировали? На край света?

— Во время коллапса ученые сумели направить энергию так, что никто не пострадал. Причем это было сделано ментально, без привлечения техники.

— Ментально — это только с помощью мысли?

— Верно.

— Господи! — Девушка снова вскочила. Сжала руками голову. — Господи, пощади! Говорящие кошки, догоны, сириусяне! Разве так может быть? Разве с ума сходят так? Если ты хочешь лишить меня разума, лишай сразу!

— Успокойся и выслушай меня. Тебе будет интересно!

Ольга вдруг почувствовала, что по телу стало разливаться тепло. Живое, ласковое, ощутимое. Оно пошло по ногам вверх, согрело руки, наполнило приятной влажной негой грудь, поднялось к голове и воцарилось там светлым умиротворяющим покоем, который тут же стал распространяться снова вниз, теперь расслабляя тело, нежно покалывая и утяжеляя пальцы рук и ног.

— Ты не сходишь с ума, просто после некоторых событий у тебя появились новые способности, поэтому ты слышишь меня.

— После Сейв-Вэра? — догадалась Ольга. — После того, как магистр напоил меня какой-то гадостью?

— Тот напиток был лишь катализатором, а способность тебе дали сейды.

— Откуда ты знаешь про сейды?

— На кристаллической планете, куда нас эвакуировали, были высокоразвитые минералы, сущности некоторых из них сейчас тоже здесь.

— Ты хочешь сказать, что камни могут быть разумны?

— Конечно. На моей планете жили удивительно мудрые деревья, которые учили нас целительству и делились научными знаниями, у нас были разумные птицы и водяные змеи…

Привычная обстановка вокруг подернулась серебристой дымкой, словно внезапно размылся фокус в видоискателе телекамеры.

Ольга оказалась на необыкновенной поляне. Вокруг нее улыбчиво тянулись к странному голубовато-лиловому солнцу волшебные цветы. Мохнатые лепестки искрились и переливались малиновым и сиреневым. Одни — похожие на роскошные георгины, но с необычно крупными и раскидистыми, как у подсолнухов, шапками, другие — вытянутые в салатово-зеленое небо, будто гигантские гладиолусы, третьи — упругие и даже внешне — звонкие, словно бы кто-то, развлекаясь, подвесил на гибкие и прочные стебли стильные абажуры настольных ламп и торшеров, создав из них подобие колокольчиков. Цветы радужно бликовали, рассыпая вокруг пурпурные и фиолетовые искры, искры сплетались в радуги, радуги отрывались от земли и парили между поляной и небом, попеременно нанизываясь то на один, то на другой голубой солнечный луч.

На краю поляны, грациозно припадая на передние лапы, играли необычные животные. Их было трое — двое детенышей и мать. Детеныши — длинноногие, пушистые, немного похожие на гигантских львят, нежно песочного цвета с мягким ежиком начинающих отрастать грив, янтарными светящимися глазами и смешными черными конопушками на оранжевых носах. Мать — длиннотелая, гибкая, как сказочная пантера, в белой с розовым отливом пушистой шкуре и с кокетливыми, тоже бело-розовыми кисточками на ногах и хвосте. Если это чудесное животное и можно было с чем-нибудь сравнить, то разве что с необычной формы воздушным зефиром, невесомым и податливым…

Вокруг поляны шелестели огромными бирюзовыми листьями гигантские деревья, мощные стволы которых, цвета нежнейшего кофе с молоком с проседью сливочной пенки, казались монолитно тяжелыми и в то же время живыми и гибкими, словно могли в любой момент изогнуться до земли или, напротив, вытянуться еще выше, дотянувшись до самого неба. И само небо — зазывно-зеленое, праздничное, источало настолько манящий и приветливый свет, что и цветы, и деревья, и радуги, купаясь в нем, создавали ощущениетакой откровенной радости и восторга, что все это вместе можно было определить одним-единственным словом — рай…

– Ты права, это — рай, — услышала Ольга. — Тот самый, о котором говорится в ваших священных книгах.

— Это и есть твоя планета? То есть, твоя планета и есть — рай?

— Рай там, где нет насилия, ненависти, вражды и убийств. Где царят гармония и любовь. Так будет и у вас на Земле.

— Жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе, — глупо хихикнула Ольга.

— Ты не права. Просто в то время, когда это случится, ты будешь совсем другой. С другим именем и с другой судьбой.

— Откуда ты знаешь?

— Я — из вашего будущего, поэтому я вижу.

— А что ты делаешь здесь и сейчас?

— Если хочешь, я — летописец. Наблюдатель. Это — моя работа. Как и многих моих собратьев, приходивших сюда в иные времена.

— Слушай, так мы, можно считать, коллеги. Только я сейчас без работы. Не возьмешь на договор? Я о вас, инопланетянах, программу сделаю. Жаль только, что вас никто, кроме меня, не видит.

— А откуда, ты думаешь, взялись изображения богов с львиными головами?

— Постой-постой! — В Ольге проснулась журналистская въедливость. — Ты же говорила, что память о ваших посещениях хранят догоны, те самые, где сейчас мой Макс. А у догонов, как он сказал, пришельцы — дельфинообразные?

— Дельфины из системы Капеллы в вашем созвездии Возничего тоже посещали Землю, задолго до нас, так что — ничего удивительного!

— А как вы к нам попали? Впервые, я имею в виду…

— С одной стороны — случайно. Неожиданная поломка на космическом корабле во время исследовательского полета заставила моих братьев приземлиться на чужой планете в совершенно чужой галактике.