Чтение онлайн

Габерон поморщился.

– Ветер как будто играет на нашей стороне. Если эта штука задержится, можем поймать хороший поток и уйти туда, где она нас не отыщет. Кто-нибудь, оттащите капитанессу к подветренному борту, ее зеленое лицо мешает мне сосредоточиться на управлении.

Ринриетта попыталась его оборвать, но почувствовала, что не в силах даже открыть рта, ужасной болтанкой все органы внутри ее тела поменялись местами и, кажется, спорили за право первыми выскочить наружу.

– Спокойно, капитанесса, сэр. Сейчас должно стать помягче.

Он не солгал. Спустя несколько минут безумной тряски, во время которой швертбот швыряло из стороны в сторону, а его киль дребезжал от напряжения, небо вокруг них начало светлеть. Это был хороший знак. Ринриетта смогла перевести дух и выглянуть за борт. Ее все еще отчаянно мутило, но с каждым футом, который пролегал между ней и «Аргестом» дышать было все легче.

– Почти выбрались, - от улыбки Габерона Шму сама едва не свалилась за борт, однако на прочих эта улыбка подействовала вполне успокаивающе – она говорила о том, что самое страшное осталось позади, - И я что-то не слышу слов благодарности. Надеюсь, это не из-за того, что у вас заняты рты?

– Самовлюбленный минтай… Ух… - Ринриетта заставила себя выпустить из онемевших пальцев планшир, - Хоть что-то в мире остается неизменным. Ты все еще худший рулевой в небесном океане!

Габерон изобразил обиженную гримасу.

– Будет вам, капитанесса, сэр. Признайтесь, что скучали по мне.

– Не больше, чем по воздушной болезни, - проворчала Ринриетта, отворачиваясь, - Можешь не верить, но три недели без твоего общества я буду вспоминать как самое приятное время за всю свою жизнь.

– Серьезно? – ухмыльнулся канонир, - Бесконечные прогулки в одиночестве? Болтовню припудренных дураков? Чтение свода законов?

Его улыбка немного поблекла, когда Ринриетта вперила в него тяжелый капитанский взгляд.

– Что ты сказал?

Габерон и сам понял, что сказал что-то не то, слишком уж с преувеличенным старанием он схватился за румпель.

– Не сердитесь на него, капитанесса, - кашлянул Тренч, - Габби горазд болтать. Он вовсе не имел в виду, что…

– Прогулки по городу? Болтовня? Чтение законов? Откуда бы ему знать про это? Ведь вы четверо сидели в самом глубоком каземате острова! Вы даже не знали, что я стала королевским законником!

Корди ойкнула и стала разглядывать облака, которые до того не казались ей особо интересными. Шму примерзла к банке, тщетно пытаясь отвести взгляд. И чем дольше Ринриетта смотрела на Паточную Банду, тем сильнее чувствовала желание вытащить так и не пригодившийся пистолет.

– «Малефакс».

– Да, преле…

– Они все знают, да?

– О, я не могу утверждать этого наве…

– Потому что ты все им рассказал.

– Возможно, я не…

– Потому что ты втайне от меня поддерживал с ними связь. Потому что в самом начале взломал чертового тюремного гомункула. Потому что… - Ринриетте пришлось сделать передышку, а когда она вновь смогла открыть рот, злость успела немного улечься, - Ах вы хитрые горбуши! Вы чуть не сгнили в каледонийской тюрьме, но даже не подали мне знака! Отчего, хотела бы я знать?

Она думала, что ответит Габерон, но ответила Корди.

– Мы… мы не хотели завязывать на твоей шее карасий узел.

– Щучий узел [178] , - машинально поправила ее Ринриетта, - Что это значит?

Сырная Ведьма опасливо выглянула из-под своей шляпы.

– Ну… Зачем нужна пиратская банда человеку, который не хочет быть пиратом? Мы решили, если ты про нас не вспомнишь, так тому и быть. Тебе вроде нравилась твоя новая жизнь. Мы не хотели быть для тебя балластом.

Ринриетте захотелось прижать ее к себе. Их всех. Юную ведьму с большой шляпой и не по возрасту внимательными глазами. Молчаливого всклокоченного мальчишку в ужасном плаще. Самодовольного паяца, строящего ей глазки. Угловатую тень с человеческим силуэтом. Возможно, она бы так и поступила бы, если б не боялась выпустить из рук планшир.

– Дураки, - ветер, точно дурашливый играющийся кот, наскакивал и превращал ее слова в обрывки, но сейчас она была ему даже благодарна, - Ах вы чертовы безмозглые, пустоголовые, непутевые дураки…

Кажется, они ее не услышали. Но нужны ли им сейчас были слова?

– Вы не предавали меня – это я предала вас, - Ринриетта поднялась, держась за мачту, - Я семь лет корила Розу Ветров за то, что не посылает мне удачу, не догадываясь о том, что все это время пользовалась ее благосклонностью. Но вместо того, чтоб задуматься об этом и о тех, кто меня окружает, я занималась тем, чем занимаются глупцы. Я гонялась за ветром. Пыталась спорить с тем, кто давно мертв. Пыталась доказать что-то самой себе. Я думала, что жизнь – это поединок и пыталась ответить на вызов, не понимая самого главного – никто мне его не бросал. Я сама вела бой все это время, размахивая саблями и постоянно подвергая вас опасности – бой со своими страхами, амбициями, переживаниями и надеждами.

Показалось ей, или швертбот и в самом деле вышел из зоны воздушного возмущения? Должно быть, ветер действительно стих, потому что все сидевшие в лодке внимательно смотрели на нее.

– Вы доверились мне. Вы безропотно искали со мной Восьмое Небо, прекрасно зная, что его не существует. Терпели мой вздорный нрав и капризы. Да, я потеряла все – корабль, саблю, даже… - она попыталась усмехнуться, но всхлипнула, - даже свою чертовую капитанскую треуголку. Но, наверно, так и должно было быть. Иначе я бы никогда не поняла. Иногда Розе надо обрушить кому-то на голову большую тяжелую градину, чтоб вбить в эту голову немного ума. Что ж, наверно град пошел мне на пользу. И теперь я обещаю вам – если мы сумеем выбраться, все изменится.

– У нас нет корабля, - осторожно заметил Тренч, - Какие мы пираты без корабля?

– У нас будет корабль! – Ринриетта топнула ногой по днищу, - Может, не такой хороший, как «Вобла», но будет. Мы вновь выйдем на охоту в небесный океан. Даже если мы – реликты, как считает мистер Роузберри, даже если никчемные остовы прошлой эпохи, мятущиеся по воле Розе Ветров. И мы заставим само небо говорить о нас. Не об Алой Шельме, внучке Восточного Хуракана. А о Паточной Банде!

Она сжала кулак поднятой вверх руки, словно в нем была зажата абордажная сабля. И хоть кулак был пуст, это произвело должный эффект. Их глаза заблестели.