Восьмое Небо
Шрифт:
– Надо думать, спасательная эскадра из Ле Арди, - произнес он, принимая у капитанессы подзорную трубу, в которой уже не было необходимости, - Идет на выручку «Барракуде». Долго же они копались… Как думаешь, они сильно расстроятся, обнаружив, что «Барракуда» уже плавится в Мареве? А единственный корабль на добрых триста миль в округе – удирающая во весь дух шлюпка?
Алая Шельма застонала, впившись пальцами в волосы.
– Какое дурацкое положение! Они никогда не поверят нам, как на самом деле обстояло дело!
– Представляешь, когда-то я сказал ровно то же самое одному господину с Клемансо, когда он целился в меня из пистолета. Там действительно была запутанная ситуация. Во-первых, я был в его доме, причем из всей одежды сохранил лишь форменная пилотка, а его жена…
– Габерон! – едва не прорычала капитанесса.
Канонир вздохнул.
– Дело скверное, что уж тут. Нам никак не доказать, что это готландцы. Записи переговоров остались у гомункула, который сварился в Мареве, едва ли формандские ведьмы смогут хоть что-нибудь из него вытянуть.
– А это? – она ткнула пальцем в распростертого абордажного голема.
– Тоже протух. Боюсь, разговорчивым был он только при жизни. А еще, на тот случай, если ты забыла, Ринни, мы все пираты. С таким раскладом ни один судья во всей Формандской Республике не даст за нас и сантима.
Алая Шельма не могла оторвать взгляда от шествующего сквозь облака линкора. Габерон вполне понимал ее, зрелище в самом деле гипнотизировало. По сравнению с кораблем такого размера и мощи даже погибшая «Барракуда» выглядела неуклюжим бычком, «Вобла» же и вовсе – древней рухлядью.
– Еще не все кончено, Габби. Быть может, они нас просто не заметят и…
Несколькими секундами позже на одном из фрегатов заморгал гелиограф. Он бил частыми острыми вспышками, которые казались злыми и нетерпеливыми даже без перевода в понятные слова.
Алая Шельма принялась разбирать сообщение по слогам:
– Немедленно спустите портки и… ложитесь в сейф?
– Ты так и не выучила сигналы, - Габерон прищурился, разбирая условный код, - Они говорят «Немедленно спустите паруса и ложитесь в дрейф. При отказе выполнить приказ ведем огонь на поражение».
– У нас есть шанс уйти? – напряженно спросил Тренч, вглядывавшийся в приближающиеся силуэты кораблей. Обитатель провинциального острова, ни разу не покидавший твердой земли, он, должно быть, никогда прежде не видел столь грозной силы. А может, даже и не представлял, на что она способна, и оттого не успел испугаться.
– Шансов уйти не больше, чем у нашей капитанессы – отпустить роскошную пиратскую бороду. Это бревно с парусом, приятель, а не гоночный шлюп. У нас нет даже преимущества по высоте. А на подъеме мы потеряем и те крохи скорости, что имеем. Отсюда одна дорога – вниз. В Марево. Не знаю, как вы, а я его уже достаточно наглотался.
– Бежать не будем, - на удивление хладнокровно сказала Алая Шельма и вытащила из ножен саблю, - Но и паруса не спустим. Как по мне, гильотина – неважная замена виселице…
Габерон поморщился.
– Уверен, ты говоришь это из присущего всем каледонийцам снобизма. Признайся, ты просто не пробовала ни то, ни другое!
– Доставай свою подругу, Габби. Надеюсь, мадам Жульетта успеет сказать этим падальщикам пару слов напоследок, прежде чем они превратят нас в россыпь тлеющих щепок!
– Извини, больше нет ни ядер, ни пороха. Придется нам идти на абордаж. Прямиком на эскадру формандского флота.
Алая Шельма пожала плечами и стала в фехтовальную стойку, выставив перед собой саблю.
– Тем хуже для них. Только пусть не уповают на белый флаг. Для пиратов он как красная тряпка для акулы.
Не рисуется, понял Габерон с какой-то накатившей вдруг тоской, не валяет дурака. Кажется, действительно решила сразиться с целой формандской эскадрой. И как с ней иметь дело? Как понять, что у нее на уме? Как предсказать ветер, который рождается из ничего и дует в любом направлении?
– Не спеши, - попросил он, положив руку на эфес шпаги и заставляя ее опустить клинок, - Дай-ка лучше мне ту штуку, дядя Габби сыграет им увертюру…
– Гелиограф? – удивилась Ринриетта, - Что ты собрался им сказать?
– Сейчас узнаешь. Не все же время говорить пушкам…
Он взял протянутый ему гелиограф громоздкой, безнадежно устаревшей конструкции. Повозился немного, ловя в отражатель солнце, потом положил пальцы на гашетку и быстро, почти не задумываясь, стал отщелкивать вспышки. Лишь звенели металлические шторки да озадаченно сопел где-то за плечом Тренч.
– «Благонадежный тунец в превосходном костюме неспешно парит на юго-восточном ветру»? – изумилась Алая Шельма, - И ты еще пенял мне за сигналы? Это же белиберда, это…
– Тс-с-с. Возьми-ка лучше трубу.
Она взяла подзорную трубу и вдруг замолчала.
– Что там? – беспокойно спросил Тренч, когда подошла к концу вторая или третья минута напряженной тишины, - Что вы видите?
– Они возвращаются на прежний курс, - сквозь зубы сказала Алая Шельма, не отрываясь от трубы, - Эскадра проходит мимо нас. Велика Роза, Габби! Они уходят! Уходят!
Не в силах выдержать изумление и восторг, Алая Шельма расхохоталась, после чего обессилено опустилась на колени. Габерон ухмыльнулся, потратив на это, кажется, последние оставшиеся силы. Не церемонясь, уронил хрупкий гелиограф на дно шлюпки и набрал полную грудь воздуха. Настоящего, чистого воздуха, не отравленного Маревом. Сладкого, как молодое вино и прозрачного, как горный хрусталь.
– Только не проси рассказать секрет фокуса. Иногда все очарование – в неведении.
– Ты отпугнул чертову формандскую эскадру во главе с линкором! Это какое-то волшебство? А ну отвечай, прежде чем я не использовала эту саблю для того, чтоб посмотреть, сколько фокусов еще прячется у тебя внутри!