Восковые игроки
Шрифт:
– Надеюсь, – сказал я, подув на ушибленные суставы пальцев, – что бедная мисс Бэкстер не очень огорчена шумом, с которым он грохнулся на пол? К тому же мне было бы неприятно встревожить миссис Хадсон, которая идет сюда, как я слышу, с яичницей.
– Вы славный, старина Уотсон!
– Почему вы улыбаетесь, Холмс? Разве я сказал что-нибудь смешное?
– Нет, нет, упаси Бог! Однако иногда у меня возникает подозрение, что я, возможно, более поверхностный, а вы гораздо более глубокий человек, чем я обычно думаю.
– Ваше ехидство мне непонятно. Но, во всяком случае, доказательства у нас. Только вы не должны публично разоблачать сэра Жерваса Дарлингтона, иначе тем самым вы подведете и мисс Бэкстер!
– Гм! Но я должен свести счеты с этим джентльменом, Уотсон! Его предложение о карьере профессионального боксера, честно говоря, меня не обидело. В своем роде это немалый комплимент. Но принять меня за сыщика из Скотленд-Ярда?! Такого оскорбления я не смогу ни забыть, ни простить.
– Холмс, я не так уж часто прошу вас об одолжении.
– Ну ладно. Пусть будет по-вашему. Мы сохраним эти карты лишь на крайний случай, если эта спящая красавица опять поведет себя плохо. А что касается мисс Бэкстер…
– Я любила его! – воскликнула с горячностью девушка. – Или, во всяком случае, думала, что люблю.
– Мисс Бэкстер, Уотсон будет хранить молчание так долго, как вы пожелаете. Он не должен рассказывать об этой истории до той отдаленной даты, когда вы, может быть, уже став прапрабабушкой, улыбнетесь и дадите ему разрешение. Не пройдет и пятидесяти лет, как вы забудете сэра Жерваса Дарлингтона.
– Никогда, никогда, никогда!
– О, а я уверен, – улыбнулся Шерлок Холмс. – «Сначала бросаются очертя голову, потом устают. Такова любовь». В этой французской эпиграмме больше мудрости, чем во всех произведениях Генрика Ибсена.