Чтение онлайн

На индикационной панели вспыхнуло еще несколько предупреждающих искр, что-то пробубнил динамик внутреннего оповещения, а затем раздался неприятный, протяжный скрежет, вслед за которым на скафандр Наумова посыпалась окалина.

Люк над его головой открывался.

Электромагнитные замки ремней щелкнули и отключились.

Он был на месте…

Двигаться в скафандре оказалось крайне неудобно. Наумов провозился несколько минут, прежде чем сумел освободиться от захватов амортизирующего каркаса и вылезти из капсулы.

«Да, на бравого космодесантника не тяну…» — с внутренним раздражением подумал он, оглядевшись по сторонам.

Как показалось Наумову, скафандр не только стеснял движения, но и ухудшал видимость — дымчатое стекло гермошлема видоизменяло мир вокруг, сглаживало тени и пропорции, скрадывало расстояния. Возможно, он просто не привык к такой экипировке…

Вокруг было пусто и тихо. В прозрачном фиолетовом небе царил яркий серп Юпитера. Из немногих познаний в астрономии Виктор Сергеевич помнил, что Ганимед всегда повернут к планете-гиганту одной своей стороной, точно так же, как спутница Земли — Луна.

Впрочем, имело ли это сейчас какое-то значение?

«Скорее всего, что — нет…» — мысленно решил Наумов, продолжая изучать местность, одновременно стараясь свыкнуться с таинственным сумраком и мягкими, размытыми тенями, что отбрасывали хаотичные нагромождения каменных глыб, раскиданные повсюду, насколько хватало глаз.

Рельеф Ганимеда, сформированный вторжением сюда людей, имел весьма удручающий и крайне незамысловатый вид. Прежде этот спутник Юпитера был покрыт толстым панцирем ископаемого льда, а теперь, когда на его орбите зажглось маленькое термоядерное солнце, лед растаял, превратившись поначалу в разреженную и ядовитую атмосферу, а уж потом, после запуска процессоров переработки, — в пригодный для дыхания человека воздух. В результате таяния льдов каменные глыбы, которые на протяжении миллиардов лет были впаяны в толщу ледников Ганимеда, просто опустились до уровня твердой поверхности, образовав хаотичные непроходимые нагромождения.

Капсула Наумова совершила посадку меж таких каменных торосов и сейчас лежала на боку, полузарывшись в острый щебень, совсем не похожий на лунный реголит. Борта посадочного аппарата были обожжены до такой степени, что броня казалась изъеденной каким-то фантастическим грызуном, — местами она отслаивалась, опадая вниз черными хлопьями окалины.

Нельзя сказать, чтобы вид посадочного аппарата подействовал на Наумова ободряюще. Тем не менее, осмотрев местность, он вернулся к нему, заглянул внутрь, нашел прибор связи и попытался вызвать «Альфу».

К его удивлению, борт ответил практически сразу.

— Полковник, это вы? — спросил коммуникатор голосом Гормана. Не было слышно ни позывных, ни установленных формулировок — создавалось ощущение, что его выхода в эфир ждали на всех мыслимых частотах.

— Да, Наумов на связи. Что нового, господин Горман?

— Зовите меня Патрик, хорошо? — неожиданно попросил командир «Альфы», и Наумов заметил, что напряжение в голосе капитана не убавилось.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Очередные проблемы, — скупо ответил капитан. — Я рад, что вам удалось сесть без приключений. Мы вели вашу капсулу с борта по каналам телеметрии, но я все равно волновался.

— Назовите мои координаты, — попросил Наумов. — И сообщите, что за новые проблемы.

— Да, конечно. У нас произошел сбой в системе автоматического выброса, и буквально перед вами к Ганимеду отправилась еще одна посадочная капсула. Мы не знаем, был ли кто-то на ее борту…

— Вы подразумеваете, что там мог кто-то быть? — не совсем тактично перебил его Наумов, сделав ударение на слове «мог».

— Нет. Практически это невероятно, — поспешил рассеять его опасения Горман. — Скорее всего самопроизвольное срабатывание автоматики. Такое, к сожалению, иногда происходит. Однако я бы хотел, чтобы вы обследовали ее, полковник. Капсула, по данным наблюдения, лежит в двух километрах к северу от места вашей посадки. Это направление совпадает с дорогой к ближайшему населенному пункту. Вы находитесь в семи километрах южнее границы русского и американского секторов освоения. Ближайший космодром в тридцати километрах севернее вас, двигаться нужно в глубь российской территории.

— Здесь есть магнитное поле и полюса? — осведомился Наумов, взглянув на циферблат вшитого в рукав скафандра компаса. Стрелка действительно придерживалась строго определенного направления.

— Да, хотя тут нет естественного геомагнитного поля, но зато присутствует искусственное. На полюсах Ганимеда смонтированы специальные генераторы, — объяснил Горман. — Без магнитного щита, отклоняющего часть излучения, жизнь на поверхности была бы затруднительна.

— Ясно. — Наумов сориентировался. — Мой передатчик в скафандре сможет вызывать вас?

— Пока что нет. Мы уже выбросили над российской зоной спутник-ретранслятор, но он еще не занял отведенную ему точку на геостационарной орбите. Приблизительно через два часа он выйдет на позицию и тогда перекроет зоной своего действия весь российский сектор. Любой сигнал будет ретранслирован им на «Альфу».

— Хорошо. — Наумов еще раз взглянул на компас и начал искать подходящий проход между каменными глыбами. — Будем поддерживать связь по мере возможности.

— О’кей. Как заработает спутник, вызывайте немедленно.

— Вот еще что, Патрик, — произнес Наумов, прежде чем отойти от своей капсулы, — на всякий случай, хоть они и молчат, оповестите эфир о моем появлении. Не хочу, чтобы меня воспринимали как неожиданный сюрприз.

— Вы опасаетесь конфронтации, полковник? Но на Ганимеде, насколько мне известно, нет никакого вооружения, только несколько десятков человек полицейской службы колонии.

— Зато оно есть на «Гарри Трумэне», — мрачно напомнил Наумов.

— Да, конечно, вы правы. Я попытаюсь оповестить всех, по крайней мере, выпущу эту информацию в эфир.