Вошь
Шрифт:
– Ау! Есть кто живой? – аккуратно выползая из трещины, осторожно оглядываясь, многократно скандировала вполголоса вошь.
– Я что, одна осталась? Где все? – продолжала она рассуждать.
Оказавшись в темноте, совершенно в одиночестве, она часами бродила по холодной, безжизненной керамической плитке. Иногда нарезая круги, а иногда в рандомном порядке выбирая линейное направление, она упиралась в непонятные препятствия. То спичка помешает ей, то ватка, а иногда вообще попадались непроходимые ворсистые разноцветные поля, покрытые многовековой грязью и пылью.
Лишь свет. Незначительное сияние фонаря от вывески с надписью “Выход” помогало хоть как-то ориентироваться в пространстве.
– Луна? – подумала вошь.
– Да нет! Откуда ей тут взяться?!
Вошь, неправильно интерпретировав папины рассказы о мироустройстве вселенной, наивно пыталась сопоставить увиденное с тем, о чем он говорил.
Папа – возрастная двадцатидневная вошь. Он успел насладиться всеми прелестями окружающего мира. Он знал много! Что-то ему рассказывали предки, что-то другие вши, но самое ценное в его рассказах было то, что он видел сам, своими глазами. Он всегда говорил:
– Не верь никому!
Наступило утро.
Громкие звуки открывающихся металлических замков разбудили маленькую сироту. Безуспешно слоняясь по ночному, пустынному, без малейших признаков жизни помещению размером с гигантский стадион, она вновь обрела приют. Все та же трещина – спасительная щель приютила ее на эту одинокую ночь.
– Я голодна. Я хочу есть, – заплакала вошь и протяжно застонала.
Вошь может прожить без еды совсем недолго, каких-то четыре дня, но это не точно. Информация разнится. В одном источнике сообщается, что вошь без пищи погибает через десять дней, а на другом сайте написано, от двух до четырех. Вот и думай, кому верить.
Наверно это все же зависит от самих вшей. Возможно, какие-нибудь мадагаскарские, лошадиные вши могут прожить дольше сибирских, в меру своего размера и подвошного жира. А может и наоборот.
Конец ознакомительного фрагмента.