Чтение онлайн

–  Неважно, - сказала томно Лиля. - Не будем об этом…

Мы выпили за поэзию, и принцесса прочитала три своих стихотворения. Стихи были плохими, но читала их она хорошо, с глухим подвыванием и чуточку нараспев, как Белла Ахмадулина или даже Бродский, и я вдруг подумал, что она, наверное, хороша в постели.

Подумав это, я вздрогнул и огляделся. Лиля сидела с раскрасневшимся лицом, ворот ее блузки был расстегнут, Воропаев обнимал ее за талию, и на лице его было написано блаженство. Моя жена вышла. Мне стало по-человечески жалко Воропаева и принцессу. Все мы люди, и все мы знаем, как это скверно, когда некуда с женщиной пойти. Но я сурово отогнал эти недостойные мысли. «Во-первых, на улице лето, - сказал себе я. - Во-вторых, рядом недавно отстроенный парк Победы с тенистыми аллеями и большой дубовой рощей у Музея боевых кораблей. А в-третьих, ладно, даже если их пожалеть, не забывай, у тебя однокомнатная квартира!..

Последнее я повторил Воропаеву на лестнице, когда мы в очередной раз вышли покурить.

–  У меня однокомнатная квартира! - сказал я.

–  Но есть же кухня, - проницательно затянулся моей сигаретой Воропаев.

–  Но там негде лечь! - как последний идиот, наивно воскликнул я.

–  А мы и не собираемся ложиться… - сказал Воропаев, - мы спать не хотим…

Я не нашелся, что на это ответить, и только сказал после паузы:

–  Ты понимаешь, что Ленка меня убьет?!

–  Не убьет, - просветленно отвечал Воропаев. - Подуется и простит. Не в первый же раз…

–  Что значит «не в первый раз»?! - вскинулся я. - Ты что?! Я при ней сюда никого не вожу!

–  Сюда не водишь… - с улыбкой сказал Воропаев. - Не сюда водишь. Какая разница, не кипятись…

Удар был безошибочным. Воропаев хороший психолог, когда захочет.

«Я не имею права их осуждать, - подумал я.
– Ни принцессу, ни его. Я сам еще совсем недавно был таким же…»

– Идем в дом, - сказал Воропаев, - чего ты волнуешься? Мы ж не сразу останемся. Еще даже чай не пили…

– Нет!!!
– вскричал я.
– Нет! Я тебе сказал! Что значит «останемся»?! Это семейный дом! Здесь нельзя!.. Я не разрешаю!

– Идем, - сказал Воропаев.
– Не кричи, соседи услышат. Чего ты раскричался?

Когда мы вошли, Лиля рассказывала моей жене историю, как одна ее подруга в Казани долго не могла никого себе найти, а потом познакомилась с мужчиной гораздо старше себя.

– Встречалась с ним, встречалась, - сказала Лиля, наливая себе и моей жене водки, а потом ей мама ее и говорит: расскажи, мол, дочка, кто он да что… Маме же, ей интересно…

Она подняла рюмку:

– За мам! Я сама мама.

Воропаев заулыбался:

– У Лили сыну шесть лет…

Мы все выпили.

– Так вот, она стала рассказывать маме, - продолжила Лиля, - и как-то постепенно выяснилось, причем само собой, что называется между делом, что моя подруга встречается с мужем своей двоюродной тетки!.. А там, у тетки, уже чуть ли не до развода дошло…

Моя жена со стуком поставила рюмку на стол.

– Да!..
– сказала она.

Но Воропаев не дал ей закончить.

– У Лили чудная девочка, - сказал он.

– Мальчик, -- сказала Лиля, - только что говорили. Ты уже напился, сволочь…

Воропаев засмеялся:

– Какая разница! За детей!

Он поцеловал принцессу в шею.

– А у нас с тобой будут дети?

– Дурак!
– засмеялась принцесса и оттолкнула его.

Я почувствовал, что мне надо что-то срочно предпринять, или у них точно будут дети, причем начнется это все прямо тут же, на нашей маленькой восьмиметровой кухне…

Воропаева несло.

– Куннилингус!
– громко сказал он принцессе и моей жене.
– Вы знаете, что это такое?!

Что это такое, признаюсь, не знал и не знаю до сих пор даже я, но, почувствовав что-то нехорошее, сказал Воропаеву:

– Не хами при дамах.

– А я не хамлю, - обиделся Воропаев, - это, между прочим, медицинская латынь…

– Я знаю, что это такое, - сказала принцесса…

Мы еще немного поговорили. Воропаев и я рассказали по неприличному анекдоту. Моя жена в основном молчала. Лиля рассказала, что у них в Казани в общежитии местного университета живет одна преподаватель, уже не очень молодая женщина, с виду очень серьезный человек, а на самом деле нимфоманка.

– Ее сын на нервной почве от непрерывно меняющихся мужчин ударился в религию и эзотерику, - рассказывала Лиля.
– Так жалко его, такой хорошенький, а на женщин даже не смотрит…

Когда часы показали два часа ночи, моя жена, сославшись на головную боль, ушла спать.

Я позвал Воропаева еще покурить. Принцесса вышла с нами и достала Vogue.

– Ребята, - сказал я на лестнице, - я вас понимаю. Ситуация сложная. Я готов вам помочь.

– Ну вот и слава богу, - обнял меня Воропаев, - я знал, что ты не дашь другу пропасть…

– Ты меня не понял, - испугался я.
– Я не могу вас оставить. Лиля, вы же женщина, вы должны понять мою жену.

Принцесса неопределенно улыбнулась и сделала глубокую затяжку Vogue.

– Но я знаю, что делать!
– заторопился я.
– Как я забыл! Тут недалеко есть маленькая, но очень приличная гостиница… Идти через проспект, всего минут десять… Нормальные номера…

Воропаев обнял меня.

– У нас нет денег.

Я был готов к такому повороту событий и так просто сдаваться не собирался. Но я выдержал паузу, чтобы придать своим словам хоть какой-то вес. Принцесса все улыбалась.

– Я дам вам денег, - сказал я после паузы.
– В смысле займу.

Принцесса с интересом посмотрела на меня. По-моему, она этого не ожидала. Воропаев помолчал. Потом обиженно сказал:

– Ладно. Откупаешься от друзей, значит… Ладно…

Видимо, я откупался от друзей слишком громко, а может быть, звуки легче разносятся в ночной тишине, но сосед по лестничной площадке выглянул и, увидев нас, укоризненно покачал головой.

– В принципе, мы можем и здесь переночевать… - сказал Воропаев, - я у тебя денег не просил…

Принцесса звонко засмеялась.

– Пошли-пошли, - сказал я.
– Тут нельзя… люди спят. Третий час…

Когда я много позже рассказывал эту историю друзьям, в этом месте одна знакомая, почему-то называвшая себя Татой (настоящее ее имя было Марина), хорошо знавшая Воропаева, тоже стала смеяться.