Воронье
Шрифт:
Краем глаза Тара заметила какое-то движение. Сначала она подумала, что это кот, но он не мог быть таким большим. И прежде, чем она перевела взгляд, ей все стало понятно. Это был Ромео. Он вышел из прихожей. От него несло бензином, и в руке он держал пистолет. Нелл в ужасе вскрикнула, но он не обратил на нее внимания: он стоял и смотрел только на Шона.
Тот взял Нелл за руку, чтобы успокоить. Затем заговорил своим самым мягким голосом:
— О господи, Ромео, я собирался поговорить с тобой. С глазу на глаз. Есть вещи, которые ты не можешь понять. Вещи, которые я говорил другим людям, но на них стоит посмотреть в другом свете. О господи! Если бы ты только знал! Если бы ты только знал, как у нас теперь все хорошо, как мы устроились…
— Я знаю, — пробормотал Ромео. — У нас все хорошо. Ладно.
Затем он повернулся к Таре и сказал:
— Сможешь ты сейчас проявить смелость? Показать своей бабушке, какой отважной можешь быть? Иди сюда.
— Ромео, — сказал Шон. — Оставь ее в покое. С нами все в порядке.
Но Ромео повторил:
— Иди сюда, Тара.
— Что ты делаешь? — вмешался Шон. — Прекрати. Мы не должны никому причинять вред.
Ромео вскинул пистолет и прицелился в Нелл.
— Нет! — сказал Шон. — Ты не должен!..
Но Ромео, не отводя дула от Нелл, сказал:
— Итак, Тара. Встань и подойди.
Тара поднялась. Она испытывала такой ужас, что у нее подгибались колени. Она сделала к нему неверный шаг. Еще один. Пока наконец не оказалась перед ним с опущенными глазами.
— А теперь повернись, — сказал Ромео. — Лицом к своей бабушке.
«Почему я должна это делать? — подумала Тара. — Подчиняться своей гибели? Разве я не должна сопротивляться? Я противостояла ему раньше, у ручья, и победила. Но теперь Шон потерял свое влияние, и Ромео, похоже, не боится его».
— Повернись, — нетерпеливо сказал он.
Она подчинилась. Закрыла глаза. Она слышала, как Нелл молила его:
— Что я должна сделать? Сэр! Скажите, что я должна сделать, прошу вас!
— Сделать вы ничего не сможете, — произнес Ромео. — Слишком поздно.
— Послушай меня, Ромео, — обратился к нему Шон. — Мы не должны наказывать их. С ними все в порядке. Они любят нас, верят в нас, и мы должны хоть немного доверять им. Ради бога, да послушай же!
Молчание.
У Тары сдавило горло, и она еле дышала.
«Я ничего не имею против, если меня ждет тьма, — подумала она. — Но почему Нелл должна все это видеть? Почему она должна смотреть, как я умираю? Что это все такое, почему приходится платить такую высокую цену? Неужели наши грехи столь велики? Боже, молю, — если я обидела Тебя, прости меня».
Она чувствовала, что Ромео стоит вплотную к ней. Он дышал ей в шею.
Тара попыталась выдавить:
— Нелл, не смотри, — но голос не подчинялся ей.
Она почувствовала, как Ромео сжал ее правое запястье и поднял его. Он сжал его левой рукой — и ее пальцы коснулись холодного металла.
— Я даю это тебе, — сказал он.
Она посмотрела вниз: он вручал ей свой пистолет.
— Я не могу сделать то, что должен, — сказал он. — Но ты можешь.
Шон смотрел на них, и в глазах его начала появляться тревога.
Ромео заставил ее обхватить рукоятку. Своей руки он не убирал, и его палец лежал на предохранителе.
— Ты должна пообещать, — сказал он. — Обещай, что убьешь нас обоих.
— Я не понимаю…
— Шон не сможет выжить в тюрьме. Для него это будет пыткой. Для меня тоже. Пообещай.
Она попыталась представить, как нажимает на спусковой крючок.
— Я…
— Иного пути нет, Тара.
Она подумала, что должна сейчас преодолеть себя. Поднять мятеж.
— Тара, — хрипло взмолился Шон. — Не слушай его! Он не воплощение зла, а просто слабый человек. Ты должна быть сильной, Тара.
Но он завершил свою мольбу улыбкой, и она стала знаком для нее, знаком того, что Ромео был прав, что в самом деле у нее нет выхода.
Она глотнула воздух. Застыв, она сказала:
— Хорошо. Я обещаю.
— Что ты сейчас убьешь его?
— Да.
— Что убьешь нас обоих? Обещаешь?
— Да.
— Тара! — закричал Шон. — Он пытается обмануть тебя. Отправить в ад! Слушай меня!
— Чувствуй спусковой крючок, — сказал Ромео. — Ты его чувствуешь?
— Да.
— Положи палец на него. И не своди с Шона глаз. Он может потянуться за своим пистолетом. Он может прямо здесь попытаться соблазнить тебя. Что бы он ни делал, ты должна без промедления убить его. Ты готова?
Она кивнула.
Он убрал свою руку. Теперь Тара была предоставлена самой себе.
— Тара, ты не должна превращаться в чудовище только потому, что Ромео уговорил тебя, — попробовал убедить ее Шон.
Она навела прицел на его губы.
— Ты вечно будешь жалеть об этом. И никогда не излечишься.
Но Ромео шепнул ей на ухо:
— Ты обещала. Давай же.
— Послушай меня, — сказал Шон. — Я появился здесь, чтобы принести любовь. Ты это знаешь. Силы любви, которая в этой комнате, достаточно, чтобы изменить мир. Я люблю тебя. Я люблю твою бабушку, твоего отца и…
Он двинулся к ней. Она выстрелила ему в лицо.
Удар, фонтан крови. Нелл вскрикнула. Но Шон продолжал стоять. Он выругался — но потому, что его рот был полон крови и осколков зубов, ругательство прозвучало как шипение.
Он рванулся к Ромео, но тот сделал шаг назад, и Шон, потеряв равновесие, упал на колени.
Он затряс головой, пытаясь избавиться от боли. Он пытался что-то сказать, но для Тары его слова звучали шипением из змеиной ямы.
Он откинулся назад и вытащил свой пистолет из кобуры. Тара сделала шаг вперед и еще раз выстрелила в него. Пуля попала ему в глазницу. Осколки черепа и ошметки мозга разлетелись по стенам. Его пистолет скользнул по линолеуму.