Чтение онлайн

Другая запись:

«Ты — знак всем нам, что Господь с нами и наблюдает за нами».

Другой написал:

«Видел тебя на видео, когда вы выиграли лотерею, и я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой».

Она услышала, как отец выходит из холла. Он спустился в свою комнату, и все стихло. Она ждала. Послания приходили каждую секунду. Она перестала читать их. Она ждала ответа отца.

Наконец он прислал его:

«ОК».

И это было все.

Уставившись на него, она услышала какие-то звуки снаружи. Они сопровождались вспышками фотоламп.

Она с треском отдернула занавеску. Толпа собралась вокруг Билла Филипса, человека с дистрофией симпатических рефлексов. Он больше не пользовался инвалидной коляской — он двигался на своих ногах. Во всяком случае пытался. Двое мужчин поддерживали его с обеих сторон, так что вы не могли утверждать, ходит ли он сам или нет. Он прошел всего несколько шагов, прежде чем ему помогли опуститься в кресло. Но в любом случае народу это нравилось. Они кричали: «Хвала Господу!» и, глядя на дом, взывали: «Шон!», «Шон!», «Отче!», «Отче!», «Хвала Господу!».

Тара испытала очередной прилив гнева.

Эти идиоты обожают его!

«Из-за него мой отец сходит с ума. Он такой отвратный подонок, что я должна удерживать отца от желания убить его. Человека, которого они обожают. Но чего ради защищать его, если увидеть его труп будет так приятно? Если даже Ромео нанесет нам ответный удар, может, имеет смысл рискнуть — чтобы увидеть Шона мертвым и неулыбающимся. Нет, не стоит». Она легла в постель. Ей казалось, что она не спала несколько недель. Но едва закрыла глаза, как живо представила — вот она выходит из океана, и Шон Макбрайд глазеет на нее.

Она заставила себя снова открыть глаза.

Где-то во дворе пилигримы выкрикивали его имя: «Шон!», «Шон!», «Отче!». Глаза снова закрылись, и вот она снова выходит из океана, и взгляд Шона скользит по ней, и все ее чувства вернулись. Казалось, у нее больше не было сил сопротивляться им. Она ненавидела его каждой клеточкой своего тела — но власть, которую он имел над ее жизнью, как-то подчинила ее. Она позволила себе вообразить, что Шон на руках выносит ее из воды. Он легко поднял ее; она обхватила его ногами и положила голову ему на грудь, слушая биение его сердца, и его член уже был в ней. Представив себе это, она двумя пальцами стала легко ласкать клитор. Она не могла отделаться от мысли, что это отвратительно. «Прекрати!» Но у нее это не получалось, пока в отчаянии она во сне не сжала голову Шона так, что его череп треснул и раскололся, а его мозги расплескались на мокром песке. Она рывком проснулась и села, обливаясь потом. Снаружи толпа продолжала выкрикивать его имя. «Шон!», «Отче!», «Господь!».

РОМЕО сидел в закусочной «Макдоналдс» рядом с торговым центром. Он зашел сюда воспользоваться свободным Интернетом. Занимаясь «компьютерным шпионом», он сидел, держа в руках жареную картошку и стакан колы. Он должен перехватить и прочитать то, что Митч Ботрайт слал дочери.

И вообще, почему Митч Ботрайт переписывался с дочерью, вместо того чтобы поговорить с ней? У Ромео появилось плохое предчувствие.

Он открыл письмо. У него перехватило сердце. Он не мог кончить его читать. Ему пришлось отвести взгляд.

Снаружи ребята весело пинали большой пластиковый мяч.

Он попытался собраться с силами. Он знал, что может произойти, но это не помогало. Он подумал: «Ну почему ты такой глупый, Митч? Неужели ты не видишь, какой ужас маячит над вами? А ведь над этим стоило бы задуматься. Я сам не могу отчетливо представить его: все подробности расплываются. Но тем не менее… Ведь ты рискуешь своей семьей. Как ты можешь обречь на риск жизни своих близких, по-дурацки изображая из себя этакого мачо?»

Затем он вернулся к компьютеру и заставил себя прочитать ответ Тары.

МИТЧ тысячу раз видел на телевизору Дайану Сойер, но больше всего его привлекало чувство, что под покровом ее мягкости и любезности кроются ледники Антарктиды. Но при близком контакте он не ощутил ничего подобного — было только ее сердце и тепло, исходящее от него. Она сидела на одном из плетеных кресел, Тара, Митч и Пэтси на диване, а Джейс на полу. Шон устроился напротив ее в таком же плетеном кресле. Она остановила на нем требовательный взгляд и заговорила воркующим суховатым шепотом:

— Шон. Все эти люди за домом. Вся эта… публика.

— Да.

— Они продолжают прибывать.

— Да. И их уже слишком много. Мы перебрались на ярмарочную площадь.

— И насколько я понимаю, вы получаете много писем по электронной почте?

Он улыбнулся. Как осторожно она к нему подбирается.

— Есть кое-что.

— Как много?

— Пара тысяч.

— Пара тысяч?

— Да.

— Шон, чего они хотят?

— Ну, я думаю, они хотят думать, что во всем этом есть какой-то смысл.

— В чем?

— В жизни.

Она улыбнулась. Она обладал безупречной сдержанностью. Он подумал о ней, как о планете на строгой эллиптической орбите. Камеры за ней блестели, как лунные диски, и зрелище было ошеломляющим.

— И они пришли к вам. Почему? Потому что вам выпала удача? Из-за ваших денег?

Он громко рассмеялся:

— Я думаю, из-за Господа.

Он повернулся к Таре:

— Тара, когда твой отец сказал тебе, что семья хочет разделить джекпот, какая у тебя появилась первая мысль?

Тара задумалась.

— Ну… Я вспоминаю, что вроде на секунду у меня появилась мысль: «Папа, а мы должны это делать? И должен ли все это знать этот парень?»

Одна из камер, подкравшись, взяла в кадр, как Шон потряс головой и засмеялся.

Тара продолжила:

— Но затем… мне довелось узнать его…

Она бросила на него быстрый взгляд. Глаза у нее были затуманены, и в них чувствовалась нотка мольбы. Он понимал, что она это делает ради камеры, для спасения людей, которых она любит, — но тем не менее нет ли тут частицы правды? Ее румянец — ведь он подлинный, не так ли? И довольное выражение на лице ее матери — он знал, что оно-то было искренним. Пэтси была довольна тем, что может доверить свою жизнь его рукам. Принадлежал ему и Джейс — он знал и это. И даже Митч, похоже, расслабился. «А снаружи толпились паломники, ожидавшие его, и тысячи их были готовы явиться, и миллионы скоро придут ко мне. Я привнесу в этот мир чистую веру. Я сделаю нечто вроде волшебного гобелена, который сплету из веры, любви и силы, и он оживет…»