Чтение онлайн

В дверь постучали.

— Соркор? Входи…

Старпом осторожно выглянул из-за двери. В глазах у него было беспокойство. Но, увидев, что капитан стоит у стола с картами, Соркор засиял, точно дитя, которому предложили конфетку. Он вошел, и Кеннит обратил внимание, что Соркор был опять облачен в новую жилетку, с вышивкой еще гуще прежней.

— А целитель-то тебе вправду помог, кэп, — приветствовал он Кеннита. — Я так и думал, что у него получится! Те двое первых с самого начала мне не понравились. Верно же: хочешь, чтобы тебя вправду лечили — найди старика, человека пожившего, опытного…

— Заткнись, Соркор, — дружелюбно перебил Кеннит. — От твоего старика толку столько же, сколько было от тех. У них тут, в Бычьем устье, видно, обычай такой: не можешь вылечить рану — причини новую, чтобы жертва твоего бессилия не поняла. Я его и спросил: с чего это он взял, будто сможет заживить новую дыру у меня в ноге, если с той, что есть, ничего поделать не может? Он так и не придумал, что ответить… — Кеннит пожал плечами. — Надоели мне эти деревенские врачеватели. Так называемые… Если я выздоровею, так не благодаря их притиркам и бальзамам, а скорей вопреки!

Улыбка на лице Соркора погасла:

— Если…

— Последний целитель примерно так и сказал.

— Да потому что ты его запугал насмерть, — горестно вставила Этта, заглянувшая в дверь. — Соркор, ну хоть ты ему объясни! Скажи, что ногу надо отнять выше нынешнего, там, куда не добралось заражение! Он послушает тебя, он тебя уважает…

— Этта. Брысь!

— Мне некуда идти…

— Сходи купи себе что-нибудь в городе. Соркор, дай ей денег…

— Не надо мне никаких денег. Все Бычье устье знает, что я — твоя женщина. Если я на что-нибудь начинаю смотреть, мне эту вещь суют в руки и умоляют немедленно взять. Только мне ничего не надо — лишь бы тебе лучше стало…

Кеннит тяжко вздохнул.

— Соркор, — сказал он. — Закрой, пожалуйста, дверь. И чтобы эта особа осталась с той стороны…

— Нет, Кеннит, я обещаю, я буду сидеть тише мыши… можно, я останусь? А ты поговори с ним, Соркор, убеди его, я знаю, он тебя послушает…

И она скулила вот так по-собачьи, пока Соркор очень осторожно выпроваживал ее из каюты и запирал за ней дверь. Если бы Кеннит был в состоянии сам ее выставить, он бы так не миндальничал. «Вот то-то и оно. Ей кажется, я совсем раскис, и она где только можно старается поставить на своем…» Еще когда выяснилось, что Этта пытала пленных, Кеннит заподозрил: ей ужас как нравилось резать беспомощных мужчин. «Вот бы выдумать благовидный предлог и оставить ее здесь, в Бычьем…»

— Ну и что новенького слышно в городе? — поинтересовался Кеннит, как если бы Соркор только что вошел и не было никакого разговора о ранах, лекарях и выздоровлении.

Соркор недоуменно моргнул… а потом, кажется, решил развеселить увечного капитана.

— Дела идут так, что лучше не надо… Ну, разве что если бы ты вздумал сойти на берег и сам перемолвиться словечком с купцами. Они чуть на колени не становятся, лишь бы зазвать тебя в гости, ну, да я тебе уже говорил. Как только у входа в гавань показался флаг Ворона, городишко прямо-таки раскрыл нам объятия. Мальчишки носились по причалам, вопя: «Капитан Кеннит! Капитан Кеннит!» И я слышал, как один из них говорил другому: мол, если уж говорить о пиратах, то с тобой вовсе никому не равняться, даже Игроту Страхолюду…

Кеннит вскинулся было, потом состроил кислую мину:

— Знавал я Игрота, когда был юнцом. Его репутация сильно преувеличена…

— Но, согласись, это кое-что — когда тебя сравнивают с человеком, сжегшим двадцать городов и…

— Хватит о моей славе, — перебил Кеннит. — Дела-то как продвигаются?

— Нас отменно снабдили, да и «Сигерну» уже набок выложили для починки… — Могучий пират недовольно тряхнул головой. — Ну и гнилая же оказалась калоша! Удивляюсь я, право, как это сатрап на таком дырявом корыте подарки кому-то взялся отправлять…

— Думается, он ее корпус не осматривал, — заметил Кеннит сухо. — А как горожане приняли новое население, которое мы им привезли?

— Опять же с распростертыми объятиями, кэп! У них тут, оказывается, во время последнего налета охотники за рабами лучшего кузнеца умыкнули. А мы двоих новых доставили! А уж музыканты — про них все только и говорят. Они уже трижды ставили «Освобождение „Сигерны“» — это у них пьеса так называется. Тебя там раскрасавец-парень играет, а змея они сделали из шелка, бумаги и обручей от бочки. Он прямо так вздымается и… хм-м-м… — Соркор закашлялся. — Отличная, короче, пьеса получилась, кэп. Весь город видел, и все равно идут посмотреть.

— Вот как? Что ж, если потеря моей ноги развлекла столь многих, видать, дело того стоило.

— Да не о том речь, кэп… — горячо заговорил Соркор, но Кеннит только отмахнулся:

— Теперь что касается моего живого корабля…

— Ох, кэп… — простонал Соркор.

— Разве мы с тобой не договорились кое о чем? — прищурился Кеннит. — И, сдается мне, мы только что взяли и освободили невольничье судно. Так что, насколько я припоминаю, теперь мой черед попробовать добыть себе живой корабль…

Соркор яростно поскреб в бороде.

— С твоего позволения, кэп, наш уговор не совсем такой был. Мы, значит, ударили по рукам на том, что, коли видим рабский корабль, так и пускаемся за ним в погоню. А потом пытаемся словить живой корабль, который покажется. Но ты собрался устроить форменную охоту за живым кораблем. Чуть ли не в засаду засесть…

Кеннит взмахом руки отмел его возражения:

— Все едино. Что в лоб, что по лбу.

— Прости покорнейше, господин мой капитан, — не совсем. Я тут, кэп, поразмыслил кое о чем… Может, нам на время отложить то и другое, а? Взять да вернуться к обычному пиратству, как раньше. Гонять толстопузые купеческие корабли, наживать денежки да веселиться себе. Ну их всех — и невольничьи посудины, и морских змей… — Толстые пальцы Соркора теребили позолоченные пуговки жилета. — Ты мне показал: можно жить совсем не такой жизнью, как я всегда себе представлял. И у тебя, и у меня все переменилось. Ты вот славную бабу себе завел… До чего ж здорово она все у нас изменила! И я теперь понимаю, что ты когда-то пытался мне втолковать. Если бы мы вернулись в Делипай с богатой добычей и сделали, как предлагал в тот раз синкур Фалден… ну там, про устроенность в жизни… добропорядочность… респектабельность…

— Когда мы обзаведемся живым кораблем, все юные девственницы из приличных семей будут твои — только поспевай выбирать, — пообещал ему Кеннит. — Хоть каждую неделю новая, если тебе будет угодно. Но для начала — добудем живой корабль. Итак… Если верно хоть что-нибудь из того, что рассказывала команда «Сигерны», — к югу от нас находится по крайней мере один живой корабль. Видишь карту? Думается мне, судьба подарила нам тут неплохую позицию… Вот здесь, южнее, пролив Хаузера. Плавание там всегда кляузное, но в особенности, когда меняется приливное течение. Но, как бы то ни было, при плавании на север его не миновать. Видишь?