Шрифт:
ЧТО ЕДЯТ МУРАВЬИ?
Мальчишку все звали Тимкой, хотя настоящее его имя было Тимофей. Но называть Тимофеем человека в одиннадцать лет не принято. Тимка был этому очень рад. Последний раз его называли Тимофеем недели две назад, когда он принес домой дневник, в котором красными чернилами размашистым почерком классной руководительницы было написано: «Прошу родителей зайти в школу, Ваш сын отвлекается на уроках». Вот тогда у отца был с Тимкой крупный разговор, который начинался словами: «Тимофей, объясни мне…» После этого не было сомнений, что Тимка звучит гораздо лучше, чем Тимофей.
Тимка жил в Москве, на широкой старинной улице около Новодевичьего монастыря. Иногда бабушка выдавала Тимке копеек тридцать и посылала в булочную купить пару ситников и четвертинку черного. Тимке нравилось ходить в булочную: он чувствовал себя большим и самостоятельным человеком. А так как большие и самостоятельные люди всегда сами выбирают себе дорогу, то и Тимка ходил в булочную разной дорогой. С этого-то, наверное, все и началось: с той тихой улочки, на которой стоял старый большой дом с огромными окнами. Выход из этого дома был не на улицу, а во двор, а над калинкой висела вывеска: «Государственный музей».
В музее работали люди, которые были всегда очень заняты. Тимка догадывался, что главным был невысокий и подвижной старик, с быстрыми и ласковыми глазами, огромной белой бородой лопатой. К этому старику с уважением обращались студенты, приходившие на экскурсии в музей. Но всего больше удивился Тимка, когда однажды на экскурсию в музей пришли совсем взрослые и даже пожилые люди, среди которых он узнал учительницу биологии из их школы.
– И если бы вы только знали, как слушала Мария Семеновна этого старика, когда он говорил про обезьян! – захлебываясь, рассказывал Тимка во дворе друзьям. – Я тихонечко стоял позади и все слышал, только не все разобрал. Зато какой там огромный мамонт стоит и какая совсем маленькая лошадь, величиной с собаку!
Два или три раза в неделю в музее собирались большие ребята седьмых-восьмых классов. Они приходили не со школой, а сами по себе, по одному, по два. Все они хорошо знали друг друга, и у них были очень важные общие дела. Они часто говорили про какие-то выезды, у них был свой председатель и еще был ППД. Он был важнее председателя, потому что то и дело ребята говорили: «ППД сказал», «ППД просил», «ППД послал». Потом они уходили в глубь музея и не выходили до самого вечера. А Тимке уже пора было идти домой ужинать.
Однажды Тимка не выдержал. Он подошел к старику с седой бородой, когда тот шел от троллейбусной остановки к музею.
– А можно мне прийти в музей вечером вместе с другими ребятами? – собравшись с духом, спросил Тимка.
Старик ничуть не удивился, даже не приостановился и на ходу спросил:
– Ты хочешь заниматься в кружке?
– Да, – твердо сказал Тимка.
– А в каком ты классе? В четвертом? Тогда приходи в музей следующей осенью, в сентябре. Запомнил?
Они уже почти дошли до дверей музея, и Тимка, которому совсем не страшно было идти с этим быстрым стариком, вдруг вспомнил:
– А кто такой ППД?
Тут старик приостановился и внимательно взглянул на Тимку:
– ППД – это я. Меня зовут Павел Павлович Дегтярев, сокращенно ППД, просто и удобно. Я не обижаюсь на ребят – привык за сорок лет, а они довольны. Ну, а об остальном узнаешь осенью. Да, кстати, ты куда поедешь летом?
– На дачу, – тихо сказал Тимка.
– Мы в этом году изучаем питание муравьев, – продолжал ППД. – Вот и ты попробуй узнать, чем они питаются. Нарисуй разные муравейники. Всё приноси в первую среду сентября сюда. До свиданья. – Старик остановился, посмотрел на мальчишку. – А впрочем, если хочешь, можешь пойти сейчас со мной, сегодня последнее заседание кружка.
Тимка был счастлив. Тихий, как мышь, уселся он на самый задний ряд в небольшом, битком набитом зале.
– Ребята, – начал Павел Павлович, – все вы получили летние задания. Занятия в этом году закончим разговором о трех великих законах природы, знать которые должен каждый. Первые два закона открыл великий Дарвин и назвал их борьба за существование и естественный отбор. Он доказал, что жизнь одних живых существ обязательно связана с жизнью других и, если кто-то в природе погибает, его место тотчас занимает новый организм.
Павел Павлович ходил между притихшими рядами и говорил, показывая на картинки, чучела, карты:
– Жизнь не стоит на месте! Сегодня живут одни, а завтра – совсем другие существа. Посмотрите на этих гигантских ящеров, по смотрите на вымерших предков лошади. Эти организмы уступили место новым, ушли с великой арены жизни, оставив после себя измененных потомков. Естественный отбор привел к этому замечательному результату: выживали только те, которые оказывались самыми сильными, самыми выносливыми – и так шаг за шагом изменялось все живое… Третий закон – закон отношения человека к природе. Люди, все человечество – только часть природы, и мы должны не «покорять» природу, а, узнав ее законы, использовать их для улучшения и разумного изменения природы. Природные богатства должны не скудеть, а множиться. И потому в завтрашнем человеческом обществе биология будет одной из самых нужных специальностей. Только биологи смогут сказать, как нужно обращаться с живой природой, чтобы не нарушить замечательного равновесия, которое установилось в течение миллионов лет. Великие умы человечества видели опасность нарушения этого равновесия. Один из самых светлых и глубоких мыслителей сказал в прошлом веке: «…культура, если она развивается стихийно, а не направляется сознательно, оставляет после себя пустыню». Вспомните-ка сами, кто сказал эти слова…
Взволнованный шел домой Тимка.
«Так, значит, вот какой ППД! Здорово! Почему он предложил все разузнать про муравьев? Интересно, в самом деле, чем питаются муравьи?»
Часто потом вспоминал Тимка этот короткий вечер. А через несколько недель с Тимкой случилось…
НА ВОЛОСКЕ ОТ СМЕРТИ
Дачный поселок, где летом жил Тимка, стоял на высоком лесистом берегу небольшой речки, рядом с деревней Мокруха. С одной стороны к поселку примыкала большая и светлая березовая роща, где в конце лета, если выйти из дому пораньше, всегда можно было набрать корзину грибов: белых, подберезовиков, чернушек. А уж дождевиков и грибов-зонтиков, которые деревенские считали поганками и не собирали, росло сколько угодно. С другой стороны – со стороны речки – к поселку вплотную подходили молодые сосновые и еловые посадки, среди которых тут и там возвышались старые могучие ели и березы.
В посадках муравейники были высокие, и их было много. Рыжие лесные муравьи деловито сновали по своим дорожкам. У одной из таких дорожек, как-то после завтрака, и занял наблюдательный пост Тимка. В руке у него был карандаш с записной книжкой, в кармане – пинцет и большой огурец (Тимка очень любил огурцы и, когда уходил гулять, всегда прихватывал с собой несколько для подкрепления). Дома бабушке он сказал, что пошел погулять и вернется часа через два.
Замешкавшиеся было муравьи при появлении Тимки через минуту вновь побежали бесконечной чередой: один поток от муравейника, другой навстречу и помедленнее – к муравейнику. Те муравьи, что бегут от муравейника, бегут пустые и быстро, те, что к муравейнику, – с грузом, помедленнее. Вот два муравья тащат еловую хвоинку, вот еще такая же пара, вот третья. Ясно: строительный материал для муравейника. Веточка, за которую уцепились еще три муравья сразу, наверное, балка для потолка в переходе внутри муравейника.