Волонтер
Шрифт:
– Я не лгу! – взвизгнул Антон, к щекам которого мгновенно прилила кровь.
Он принялся ожесточенно тереть нос.
«Еще один признак вранья!» – мысленно отметил Павлов, вспомнив основы невербального общения.
– Не нужно кричать. Все зашло слишком далеко, Антон. Ты уже достаточно взрослый человек, чтобы отдавать отчет своим действиям, а не прикидываться дурачком. За рулем был ты. Вас вместе с Володей доставили в сорок девятую больницу. А что было потом?
– Нет, – замотал головой парень. – Нет, нет, нет!
Из здания клиники вышел крупный мужчина в фиолетовом костюме. Какое-то время он пристально смотрел на Артема, после чего направился к ним, торопливо перебирая пухлыми ногами.
– Кто это? – осведомился Павлов, с олимпийским спокойствием наблюдая за незнакомцем.
– Мой отец, – проворчал Антон, делая вид, что увлечен игрой на планшете.
– Быстро наверх! – тяжело дыша, приказал Коробов-старший.
Его глаза, налитые кровью, остановились на Артеме. Адвокат смотрел на него с безмятежностью человека, отдыхающего на пляже и наблюдающего за полетом чайки.
Антон медленно поднялся, вздохнул и поплелся в больничный корпус.
– Так это вы!.. А я думал, старший смены покурил чего-то такого. Мол, адвокат тут известный появился, – процедил отец Антона. – Павлов, блин. Ну надо же!
– Да. Чего только в жизни не бывает. – Артем развел руками и спросил: – А вы кто будете? Прошу прощения, не знаю, как к вам обращаться.
– Не надо ко мне обращаться, – отрезал мужчина. – Если надо, я сам найду все, что мне требуется.
– Господин Коробов, мне непонятны ваши переживания. В чем проблема?
– Я не желаю, чтобы моего сына кто-то беспокоил. Ясно?! Кстати, зовут меня Виктор Анатольевич.
Артем поднялся со скамейки и проговорил:
– Понимаете, Виктор Анатольевич, авария, в которой пострадал ваш сын, унесла две жизни. Третья тоже под вопросом. Исчез друг Антона, Владимир Симонов.
– Вам-то что с того?
В голосе этого борова было столько пренебрежения, что Павлов на какую-то долю секунды испытал жгучее желание съездить ему по физиономии. Он шагнул вперед и оказался совсем рядом с Коробовым. Тот непроизвольно отпрянул.
– Скажите, вы и в самом деле верите, что машиной управлял тот несчастный мальчишка, который погиб в аварии? – тихо спросил адвокат.
В глубоко посаженных глазах мужчины блеснули едва заметные искорки. Павлов увидел это и непроизвольно сжал кулаки.
«Все он знал. А следователь оказался продажной тряпкой, – пронеслась мысль в голове Артема. – Уж не знаю, какие рычаги тут задействованы, но без участия Коробова-старшего дело явно не обошлось».
– Это решит следствие, – с высокомерным видом сказал Коробов-старший.
– Совершенно с вами согласен, – сдержанно проговорил Павлов. – Каждый делает свою работу. Но я бы на вашем месте взвесил все «за» и «против». Конечно, сын – это святое. Однако в нашем мире есть дилеммы, которые необходимо разрешать по чести и совести, как бы больно это ни было. Не всегда можно потакать собственным амбициям и желаниям. Подумайте над моими словами. – Он направился к машине, вдруг обернулся и добавил: – Только слепой не увидит, что вы чего-то боитесь. Это очень заметно, Виктор Анатольевич.
– Пошел прочь отсюда! – зашипел Коробов, багровея.
Он проводил ненавистным взглядом «Каддилак» Павлова, затем проговорил сквозь сжатые зубы:
– Ну, Антошка, заварил ты кашу!.. И чего этому защитнику прав обездоленных тут нужно?!
Отец и сын
Ударом ноги Коробов-старший распахнул дверь палаты и с грохотом захлопнул ее за собой. Антон в страхе вжал голову в плечи. Так поступает черепаха, заприметившая опасность.
– Что он от тебя хотел?! – спросил Виктор Анатольевич.
Его правое веко задергалось, что свидетельствовало о крайней степени раздражения.
– Он ищет Володю, – пискнул Антон. – Я тебе про него рассказывал…
– Он был с вами? – перебил его отец.
– Да.
Коробов с шумом выпустил воздух и заявил:
– Скоро к тебе приедет следователь. Он будет задавать вопросы. Ты не должен ничего бояться, понял? Главное – отвечай так, как мы с тобой договорились.
Антон шмыгнул носом и спросил:
– Где Вовка?
Отец махнул рукой, словно прогонял назойливую муху.
– Ты сейчас должен беспокоиться о своей судьбе, а не о каком-то голодранце, с которым вас пятнадцать лет назад свела судьба в песочнице.
– Из-за меня погибли мои друзья, – сказал бледный Антон.
Виктор Анатольевич шагнул вперед.
– Что?! Повтори!
Антон сказал эти же слова чуть громче, после чего папаша неожиданно влепил ему пощечину. Голова парня дернулась как подсолнух на надломленном стебле.
– Ты что? – Он ошалело уставился на отца, трогая щеку, вмиг покрасневшую. – Зачем?!
– Ты просто оговорился, Антон, – уже вполне мирным тоном сказал Виктор Анатольевич, потирая ладони. – Ты ничего не помнишь, так ведь? Вы вышли из ночного клуба, и Олег попросил у тебя разрешения посидеть за рулем. Ключи были в замке зажигания. Ты сел впереди, рядом с ним, и отключился. А Олег решил прокатиться. Вспомнил теперь?
Антон в смятении слушал эти слова. Он прекрасно понимал отца, его желание вытащить сына из болота. Тот в трясине пока еще по колено, вскоре может оказаться по пояс, а то и вовсе по горло. Но то, что предлагал его родитель, выглядело дико даже для него, избалованного и привыкшего к исполнению всех своих желаний. С другой стороны, у Антона буквально шевелились волосы от ужаса в связи с возможной перспективой оказаться на скамье подсудимых.