Vолна. Эпизод 1

Нелюди большие и малые

1.

Его мотобиль повело. Раз, другой. На третий Майкль свернул на узкую обочину. Как он и думал, прокол. В шине торчал острый пневношип, который сработал от наезда тяжёлого бота. В этой половине Антрахта на испещрённых выбоинами дорогах постоянно попадался различный хлам. Чертыхаясь, ездок отворил кабину, вынул из ячейки ящик с инструментом, снял с крюка домкрат.

Обычно на демонтаж колеса у него уходило пять мин, в этот раз Майкль справился побыстрее. Хлоп, хлоп – колесо выскочило из оси, пневмошип был извлечён, на пробой наложил заплату из мягкого пластимета. Предпоследняя. Ещё один наезд – и придётся раскошелиться на сто жетонов за новый ремкомплект в лучшем случае.

Осталось хорошенько забортировать колесо и подождать, когда клей высохнет. Семь минут, или восемь. Целая вечность на пыльных дорогах.

Пять минут прошли без единого постороннего шума. На шестой сработал шумоуловитель из наручного цикломера. К нему пожаловали гости!

Гонщик вытащил из кобуры боевой блок, активировал его. Оружие сработало не сразу, с большой задержкой. Второго поколения пистолет уже как пятьдесят лет исчез из внутреннего обращения, но Майкля он вполне устраивал. Остановить грабителя он мог с одного выстрела, а встроенный плазменный резак автоматически превращал архаику в мегаполезный девайс.

Послышалось шевеление ползучего песка, и звук блестяшек. Ездок смахнул блок в кобуру, собрал лишний инструмент, чтобы случаем ничего не пропало в пустыне, и почти одну мину ничего не делал. Скучал и таращился на местность.

На небольшую возвышенность поднялись три человеческие фигурки.

Они вынырнули из подножия движущейся насыпи на четвереньках, как гигантские сколопендры, один за одним. Только вместо узких и цепких лап они опирались на деформированные конечности, голые и покрытые коркой давно засохшей грязи. Эти существа тоже считались людьми, только на самой низкой стадии развития.

Неприкасаемые.

Это слово Майкль услышал от одного умника. И оно прочно укоренилось в памяти гонщика, который иногда встречал странных бродяг в пути, закутанных до пят одеждами даже в суровую жару. В крупных городах их считали нелюдями, иногда эпидемиками – теми, кто приносят болезни. В последний пункт Майкль не верил. Он привык доверять только увиденному своими глазами, а не слушать религиозные проповеди новиков. Они и в подмётки не годились для скитальца на дорогах, что вот уже десять лет ищет хотя бы какой-нибудь смысл в своей никчёмной жизни.

Майкль терпеливо ждал, когда пугливые «неприкасаемые» подползут поближе и предложат товар к обмену. Хороший товар, ценный. Иногда ему везло, и тогда жадный владелец бота уезжал с большим куском вулканического туфа или горой красного стекла с вкраплениями различных минералов. За стекло торгаши платили втридорога без всякого торга в любом городе.

Худощавые и безмолвные тени сползли с насыпи, поближе к мотоботу. Застыв смирными статуями, они с любопытством и страхом уставились на взрослого мужчину. Песок лениво полз под ними, перетекая ручейками с места на место. И чем дольше Майкль наблюдал за оборванцами, тем громче пел песчаный кряж и мрачнело обветренное лицо мужчины.

В этот раз ему не повезло. Ожидание выгодной сделки сменилось привычным брюзжанием одиночки, который в уме уже подсчитывал текущий ущерб. Вместо навара он получал расходы, вынужденные, между прочим. И всё по причине крайне мягкотелого характера. Дорога закалила тело и высушила слёзы от ветра, но не смогла ожесточить выживальщика, как требовала того суровая жизнь. Он не мог теперь уехать, хотя здравый смысл настойчиво долбил в темечко о том, какой же гонщик дурак.

К нему пожаловали дети.

Майкль не разбирался, кто из них мальчик, кто девочка. Неприкасаемые скрывали пол одинаковой одеждой в подростковом возрасте, стирая различия. Короткие стрижки золотистых волос, закрытые повязками любопытные мордашки, одинаковые игрушки на узких ремешках, с которыми не расставались даже взрослые неприкасаемые. С ходу и не разберёшь, кто тебя пожирает любознательными зенками напротив. Даже на лица мелкие оборванцы не отличались друг от друга.

– Ну и что мне с вами делать? – пробормотал Майкль.

Решение нашлось быстро. Вязкое серое желе с отвратным запахом шмякнулось в лоток белкового преобразователя. Выдавив туда каплю аромы из запыленного тубинга, гонщик захлопнул крышку отсека и нажал на сенсорный экран. Не забыл он выбрать нужный рисунок – эмблему вишнёвого пирога. Две секунды жужжания – и вскоре в воздухе повис густая и приторная вонь аромы.

Майкль помнил этот запах по памяти. Но прошлогодняя болезнь притупила обоняние. Теперь арома не казалось такой противной.

Заинтересованные подростки подтащили свои тела вплотную к мотоботу, что совсем не понравилось путнику. Надо же, какие смелые пошли «неприкасаемые». Детское любопытство сильнее страха перед жутким негодяем.

Два надреза ножом – и куски белка отправились в свободный полёт. На песок они не упали. Худые тонкие ручки выдернулись из тканевых одеяний вслед за пахнущими квадратиками, не позволив угощению упасть в пыль. Мелкие оборванцы только прикидывались слабыми калеками, а на деле оказались шустрыми зверьками. Желейная ароматизированная дрянь исчезла в карманах ребятни до того, как успела подняться пыль, а Майкль растянул потрескавшиеся губы в невольной ухмылочке.

– Хватит с вас. – сказал он подросткам на общем языке, показывая жестами уходить.

Дети покидать пустырь не хотели. Голодные затравленные глаза из-под повязок выжигали в спине Майкля огромную дыру. А он лишь хотел побыстрее отвязаться от мелких оборванцев и понять, стоило ли разыгрывать этот спектакль. Время – деньги, а уж считать жетоны Майкль хорошо научился.

Мотобот завёлся с пятой попытки. Ездок мазнул взглядом по паре датчиков с небольшой тревогой, взглянул краешком глаза на окошко саркофага, и выжал ручку с газом. Турбированный движок взревел на всю округу, выпуская из чрева сгоревшую топливную смесь. Он переключился на электротягу, и крутящий момент тут же упал. Три фигурки внимательно наблюдали за ним не двигаясь. Чертыхаясь, Майкль тронулся вперёд, набирая скорость. Встречный ветер задорно забрался под куртку, затрепал волосы.