Волк
Шрифт:
А жаль.
— Мегафон, — неожиданно сухо ответил Тизитль. — Ручной мегафон для речевого оповещения. Сюда говорят, отсюда звучит. Вы полагали, мы дадим вам посекретничать? Пошептаться на ушко? Не считайте нас дураками, приятель. Обратили внимание на полосу?
Марк кивнул. Он сразу приметил белую полосу, выведенную метрах в сорока от бота, прямо на земле, влажной и каменистой. Судя по блеску краски, полосу регулярно подновляли.
— За нее не заходите. Не советую.
— А если зайду? Случайно…
— Во-первых, я буду рядом. Рядом со мной, дражайший Марчкх, все случайности работают против вас. Во-вторых… Видите спички?
Тизитль достал из кармана картонный коробок, открыл его, демонстрируя ряд тоненьких деревянных палочек — типа зубочисток, но с бурыми головками. Спички, подумал Марк. Маленькие спицы?
— Вижу. Что это такое?
У коротышки дернулась щека. Похоже, он счел вопрос издевательством. Не вдаваясь в подробности, Тизитль закрыл коробок, подбросил на ладони: раз, другой. И внезапно швырнул спички по крутой дуге, от себя к боту. Звука выстрела Марк не услышал. Только щелчок и треск, когда пуля разнесла коробок вдребезги, устроив мелкий фейерверк.
— Снайперы, Марчкх. Имейте в виду, у них слабые нервы.
— Воняет, — с чувством произнес Марк.
— А? — коротышка принюхался. — Это от болота.
Катилина жался к Марковой ноге. Нагуаль нервничал.
— Ну что, пошли? Держитесь поближе ко мне…
Прежде чем сделать первый шаг, Марк оглянулся. У вертолетов, севших у кромки джунглей — там, куда не дотянулся излучатель Змея — стояла Ведьма. Марк помахал ей рукой и направился к боту. Тизитль шел на полкорпуса впереди, мурлыча навязчивую мелодию.
Вот и полоса.
— Опцион Змей! Как слышите меня?
Мегафон разнес голос Марка по округе. Звук пришепетывал, шел с искажением. Усиливая, аппарат и гениального оратора превратил бы в человека с дефектами речи.
— Вас слышу, командир!
Внешняя акустика бота накрыла местность артналетом. Чувствовалось, что у Змея прекрасное настроение. Впору было поверить, что к болоту явился великан из сказки: посудачить с низкорослым дружком. Тизитль втянул голову в плечи, поморщился. Тонкий слух коротышки раздражала чрезмерная мощность переговоров.
— Что с глазом, командир? Издержки гостеприимства?
— Вроде того…
— Что еще не на месте? Ребра? Желчный пузырь?
— Сердце на месте! Остальное — пустяки…
— Во что они вас вырядили?
— Милитари-стайл, экспериментальная линейка. Эксклюзив от здешних Игги Добсов…
— Чей эксклюзив?!
Перед отлетом Марка вынудили переодеться. Не в пижаме же лететь? Взамен пижамы ему выдали новенький комбинезон, в некотором роде копию прежнего. Судя по намекам Тизитля, астланские психологи пришли к выводу, что так будет комфортнее Марку, а главное, Змею. Увидев командира в военном обмундировании, сшитом по лекалам далекой родины, Змей, как уверяли психологи, сразу примет ультиматум на ура. Астланские портные подошли к делу с душой, с творческой ноткой, обогатив флотскую моду Помпилии рядом приятных нюансов.
— Неважно!
— О чем вы болтаете? — вклинился коротышка.
Он был раздражен, если не разъярен.
— Спрашивает про глаз, — отчитался Марк. — Восхищается моими обновками. Интересуется, что за придурок стоит рядом со мной. Вы ему не нравитесь, Тиз.
— Хватит! Переходите к главной теме.
— Так точно! Есть перейти к главной теме!
Марк с трудом сдерживал возбуждение. Он и представить не мог, что попадет в такую выигрышную ситуацию: беседовать с соотечественником при свидетелях, по громкой связи, и не бояться, что окружающие поймут содержание беседы. Если астлане и выучили сотню слов на унилингве, то помпилианского они не знали от слова «совсем».
— Опцион Змей!
— Я!
— Примите вводную…
— Что вы ему сказали? — Тизитль толкнул Марка в бок.
— …я установил связь со своими рабами. Сообщение передано. Вся информация о безопасных нормах поведения на орбите Астлантиды и в отношении туземцев. Змей, в зонде больше нет нужды! И еще…
— С какими рабами? — возмутился коротышка. — Какой зонд?!
И могучим эхом откликнулся Змей:
— Что? Не понял вас, командир! На каком языке вы говорите?
Холодный пот прошиб Марка. Закружилась голова, намекая о блаженстве обморока. В единственном глазу потемнело, словно и его закрыли черной повязкой. Проклятье! «Вы не различаете языков, командир, — сказала Ливия Метелла, призрак трехдневной давности. — Вы машинально переключаетесь на тот, на котором к вам обратились. И даже не отдаёте себе в этом отчёта».
— Рабы, — настаивал Тизитль. — Это вы о нас, что ли?
— Да. Фигура речи…
— Вы сукин сын, друг мой. Вы — наглый фанфарон. Однажды я поучу вас хорошим манерам. Что вы имели в виду под информацией о безопасных нормах поведения?
— Ваш ультиматум.
— Еще одна фигура речи?
— Хотите, чтобы я вывалил вашу идиотскую бомбу на голову Змею без моральной подготовки? Я захожу издалека. Безопасные нормы поведения в отношении туземцев. Безопасность на орбите. Это значит: запрет на взлет. Запрет на ведение огня. Запрет на агрессию, если угодно!
Коротышка сдался, вытер платком лицо:
— Продолжайте. И не слишком вертите хвостом.
— Командир?
— Они выдвинули ультиматум, Змей…
Если раньше Марк ходил по канату, то сейчас он шел по шелковой нити: тончайшей, готовой в любой момент оборваться. Допустим, подумал он, я переключаюсь с языка на язык не всякий раз, когда Тизитль вмешивается в переговоры. Хорошо, если так. Но все равно существует реальная опасность брякнуть что-нибудь, понятное не тому адресату.
— Ультиматум?
— Ты должен покинуть бот! — заорал Марк, отчаянно радуясь, что Змей его понял. Надо было спешить, пока язык вертелся в нужную сторону. — Иначе они сбросят бомбу! Змей, зонд больше не нужен! Я связался с рабами, я сообщил все, о чем мы договаривались…
— К бесу зонд, командир! Наши здесь! Наши на орбите!
— Наши?
— Спасэскадра! Крейсер «Бешеный»…
— Вы предъявили ультиматум? — рявкнул Тизитль.
— Крейсер?
— Что за крейсер? Вы издеваетесь надо мной, Марчкх?!