Чтение онлайн

— И сейчас точно такая же ситуация. Смотрите, как всё происходит. Крупные бизнесмены вместо того, чтобы тратить деньги за бугром, возрождают отечественную промышленность. Это даёт области тысячи рабочих мест…

Он поднял руку, камера приблизилась, я только сейчас заметил, что он начал читать с бумажки. Но всё же не нудел, говорил чётко. А речь у него поставлена хорошо, в отличие от предыдущего оратора.

— … налоговые поступления в бюджет региона! А мы, несмотря на все природные богатства, которые буквально находятся в земле у нас под ногами, нищий дотационный регион!

В зале захлопали, а Крюков сделал короткую паузу.

— И вместо того, чтобы исправить ситуацию, некоторые накидываются на любого, кто хочет нам помочь. Всё для того, чтобы отобрать всё и захапать себе! А потом сидеть в московских ресторанах с элитными проститутками, жрать чёрную икру ложками на ворованные деньги, а потом говорить, что думают о народе!

В этот раз аплодисменты были громче, кто-то засмеялся. Крюков продолжал, но уже без такого задора. Теперь он говорил о цифрах, а это всегда скучнее. Зачитывал, сколько раньше тонн продукции приносил Краснозаводский ГОК в советские времена, сколько рабочих мест обеспечивал и прочее.

Телефон зазвонил вновь.

— Про Крюкова я не ожидал, — сказал Ремезов. — Но есть мысли, почему он так сказал.

— У меня тоже. Надо обсудить где-нибудь вечером.

— Дел полно… я до ночи сегодня буду. Давай лучше на обеде, у нас столовка есть хорошая, и там не прослушивают.

— Договорились.

На экране выступал уже другой человек, и говорил он уже так нудно, что смотреть его не хотелось. Да и нас это уже не касалось. Женя выключил телевизор и посмотрел на меня.

— И чё, Волк, Крюков нас типа выручить хочет? — с недоверием спросил он.

— Нет, он тоже хочет есть чёрную икру ложкой, — сказал я, помотав головой, а Женя засмеялся. — Тут в другом дело. Показывает другим, что он считает эту территорию своей и будет её держать. А заодно и нам намекнул, что может прикрыть даже от такого наезда.

— Крыша, кхе. Да, Волк, это точно.

— Но Крюков от этого нам другом не становится, — продолжил я. — Зато надо подумать, как это использовать, пока он союзник. Кто-то этому Кравцову заплатил, он выступил с тем, что ему сказано, а Крюков его осадил. Надо выяснять, кто и как здесь замешан. Слава, поехали уже, а то опоздаем. Женя, позвони, когда освободишься, машины с тобой заберём.

Несмотря на огромный список дел сегодня, я нашёл время встретиться с Ремезовым, это обязательно и пригодится в дальнейшем. Тем более, сейчас увидеться с ним не так-то просто, подполковник после праздников оказался очень загружен работой.

В ФСБ в то время было пять департаментов и несколько управлений, отвечающих за разные виды деятельности спецслужбы. А здесь, в провинции, ощущалась сильная нехватка подготовленных людей.

В основном здесь были или ветераны КГБ в солидном возрасте, которые работали на пенсии, а не сидели дома, или совсем молодёжь. Остальные куда охотнее шли к налоговикам. Тогда же никто не знал, что налоговую полицию уже через несколько лет закроют, а влияние ФСБ многократно усилится.

Ещё популярными местами для ухода были частные службы безопасности банков, крупных предприятий или олигархов, там платили намного лучше, но брали самых опытных. Как раз недавно в газетах обсуждали, что у одного из самых богатых олигархов охраной руководил аж целый генерал КГБ или ГРУ.

Ремезов давно говорил мне, что его основная деятельность — контрразведка. Но ей он почти не занимался в последнее время, чаще ему приходилось работать с экономической безопасностью, а ещё взаимодействовать с местными ГУВД и РУОП. Как это называлось официально — управление и разработка пресечения деятельности преступных организаций.

На Ремезове ещё была оперативно-техническая часть, с ним до сих пор согласовывали прослушку мобильников. А после того как перед Новым годом на пенсию ушёл прежний начальник следственного изолятора ФСБ в области, это хозяйство тоже досталось Ремезову.

И много чего ещё. Теперь он почти человек-оркестр. Думаю, кто-то из его руководства хочет, чтобы он зашился, перегорел и свалил к частникам.

Но мне так не надо. Врагов у нас меньше не становится, а союзников мало. Будем работать с ним на его текущей должности. Может, даже получится чуть его приподнять, ведь чем выше будут ставки, тем меньше сможет сделать подполковник областной управы.

Внутренняя столовая федералов роскошью не поражала — простые пластиковые столы, накрытые клеёнкой, китайские пластиковые подносы, простенькая витрина. Меню нет, что приготовили сегодня, то и подают. Но есть первое, второе, компот или чай, салат или пирожок.

Пахло вкусно, а стоило недорого, хватило трёх новеньких десятирублёвых купюр, чтобы рассчитаться, и ещё с них даже дали сдачу. И посторонних никого нет, вокруг одни комитетчики. Случайного человека сюда попросту не пустят, вход только по пропускам.

Я взял рассольник, котлету с рисом и чёрный чай, тут его подавали в пакетиках, которые встречались всё чаще, а не заваривали. У Ремезова то же самое, только ещё на отдельном блюдце лежал горячий беляш, от которого шёл пар.

Подполковнику уступили отдельный стол в самом удобном месте, так что туда мы и сели со своими подносами. Слава заходить не захотел, остался в машине, так что мы за столом вдвоём.

— А что за история с этим Кравцовым? — спросил я.

— Извращенец он, — буркнул Ремезов, зачерпнув ложкой суп. — Мусолили эту историю перед выборами. Председатель комитета по молодёжной политике, мать его. Плотно работает с молодёжью, да. Крюков знал, куда надавить.

— И что тогда было?

— Так что… Кравцов курировал студенческую олимпиаду в Читинском политене позапрошлым летом. Потом пригласил победителей к себе, двух девушек и парня. У Кравцова же есть база отдыха на Арахлее, вот и главный приз — проживание там.

— И что дальше? — спросил я, начиная догадываться.

— И там он начал такую работу с молодёжью, что те от него сбежали на велосипедах, гнали в Читу аж от самого Арахлея, и потом написали заявления в милицию, что он до них домогался, запирал и наносил побои, причём написала вся троица.