Волчья пара

Родственные узы

Мужчина сидел в кресле спиной к большому окну. Это было его любимое место в доме. В одной его руке тлела сигарета, а в другой он держал бокал с янтарной жидкостью.

« Да где же носит эту чертову девку?» – мужчина злился.

– Саймон! – крикнул мужчина и дверь в кабинет приоткрылась.

– Да, господин Джаред! – высокий, худощавый мужчины с седыми волосами зашел в комнату и остановился напротив кресла.

– Ты позвал Мию? Где шляется это отродье? Гости уже скоро прибудут! – Недовольно рявкнул мужчина, сделав затяжку.

– Господин, Мия скоро подойдет, она была на конюшне, ухаживала за лошадьми. – Все таким же спокойным голосом ответил управляющий.

– Прости, дядя, я задержалась, я была на конюшне. – В комнату вбежала запыхавшаяся девушка.

Мужчина поднялся с кресла и запустил стаканом в девушку. Стакан пролетел в сантиметре от головы девушки и разбился о стену. Мия вздрогнула и сжалась всем телом, ожидая удара.

– От тебя воняет! Иди помойся и приведи себя хоть в какой-нибудь подобающий вид. – Мужчина подошел вплотную к девушке и брезгливо ее осмотрел. – И не назвай меня дядей, сука. Сколько тебе раз еще это повторять?

– Простите, господин. – Мия все также стояла, сжавшись, и смотрела в пол.

Как может дядя так относится к своей родной племяннице? Об этом шептались не только слуги в доме, но и ближайшие соседи. И только управляющий, Саймон, знал правду.

Господин Николас Джаред был влюблен в свою родную младшую сестру, Полин, но такие отношения были не просто недопустимы, а противоестественны. Он смотрел на нее, как на божество, с нескрываемым обожанием. Николас был готов ради нее на все. Их мать, увидев нездоровый огонек в глазах сына, отправила Полин в пансион, подальше от дома. Там девушка познакомилась с Тьери. Он был офицером, высок, красив и безумно влюбен в Полин. И вскоре он пришел на порог дома семьи Джаред, чтобы просить руки девушки. Николас был в бешенстве, он думал, что когда их мать, которая болела долгое время, помрет, он заберет себе Полин, заставит ее полюбить себя, не как брата, а как мужчину, как мужа. И ему было все равно на сплетни и мнение окружающих. В его голове был план и в него не входила женитьба сестры. Мать Полин дала свое согласие на брак. Свадьба была шикарна. Весь городок обсуждал молодоженов и желал им только счастья. Но, как известно, счастье не длится долго. Тьери ушел на войну. Полин была беременна, но мужчина так и не узнал, что у него родится дочь. Через месяц Полин сообщили, что Тьери погиб.

– Я о тебе позабочусь, я о вас позабочусь, Полин. – Николас шептал, обнимая сестру. – Я воспитаю твоего ребенка, как своего. Для меня нет никого дороже, чем ты.

«Бедная моя девочка, как же ты не видишь? Почему ты не понимаешь?» – Мать стояла в стороне, наблюдая эту картину и сжимала кулаки.

Когда подошло время у Полин начались роды. Девушка кричала в муках на втором этаже в своей спальне в окружении двух старушек-повитух и матери, которые принимали роды. Тем временем Николас мерил шагами первый этаж, не находил себе места, вливая в себя алкоголь и выкуривая сигарету одну за одной. Он был готов сорваться к любимой, чтобы разделить ее боль. Когда мужчина услышал плачь младенца, он сорвался бегом вверх по лестнице. Николас забежал в спальню к Полин.

– Милая моя, как ты? – Николас подошел к кровати и взял сестру за руку.

Он наклонился к ее лицу и начал хаотично покрывать его поцелуями, не обращая внимания на женщин в комнате и кричащего младенца. Но ответа он так и не услышал. Он отодвинулся от нее и повернулся к женщинам, которые, встретившись взглядом с ним, опускали глаза.

– Почему она молчит? Она спит? – он обеспокоенно начал рассматривать ее лицо.

– Нам очень жаль, господин. Роды были тяжелыми. Полин не выдержала.– наконец, тихим голосом, почти шепотом, сказала одна из женщин.

В этот миг мир Николаса оборвался. Слезы потекли из его глаз. Мать Николаса держала младенца на руках, закутывая его сильнее в одеяло и прижимая к себе. Она знала, какой был ее сын в гневе. Женщина старалась успокоить ребенка, чтобы он перестал плакать, но у нее не получалось.

– Нет!Нет!Нет! Родная, ты не можешь оставить меня. Я тебя люблю! Я тебя так люблю, моя Полин – шептал Николас, держа, еще теплую, руку сестры.

Женщины вышли из комнаты, стараясь не издавать лишнего шума.

– Саймон! Головой отвечаешь за младенца! – строго сказала женщина управляющему, укладывая ребенка в колыбель.

– Я понял, госпожа. – ответил Саймон, заглядывая в кроватку, где лежал маленький розовый комочек в одеялке и издавал звуки, походие на скулеж щенка.

Николас просидел у кровати Полин всю ночь. Он плакал и говорил ей то, что при ее жизни сказать прямо не мог. Он потерял свою любимую. Осознание этого будило в нем ярость. Его Полин умерла из-за этого мелкого выродка. Николас погладил костяшками, уже холодную, щеку возлюбленной, поцеловал ее в лоб и вышел из комнаты. Был рассвет, слуги еще спали, в доме царила тишина. Мужчина открыл дверь в детскую, подошел к кроватке. В колыбели лежал младенец, который, как будто почувствовал чье-то присутствие, открыл глаза.

– Мерзкое отродье! Ты убил мою Полин! – прошипел мужчина, потянув руки к младенцу, он намеревался свернуть ему шею, но остановился. – Ты не заслуживаешь легкой смерти, тварь!

Николас достал сигарету, прикурил ее от спички и кинул зажженную спичку в колыбель. Балдахин вспыхнул мгновенно, как и кружевные оборки колыбели, ребенок начал кричать, когда начало гореть одеялко, обжигая малыша. Николас отошел от кроватки и сел в кресло в углу комнаты. Он смотрел на огонь и наслаждался криками младенца.

Саймон поднимался по лестнице с бутылочкой с молоком от кормилицы, когда услышал истошный крик младенца. Он побежал в комнату, она была наполнена дымом. Николас улыбался, глядя на пылающую колыбель. Саймон подбежал к кроватке и схватил младенца. Он сорвал горящее одеяло с ребенка и прижал его к себе. Слуги забежали в комнату, начали тушить пожар, не обращая внимания на своего хозяина, который все также сидел в кресле и улыбался.

Управляющий с младенцем на руках побежал в соседний особняк, где жил ветеринар. Он колотил в дверь и просил помощи. Врач не медлил ни секунды, пригласил в дом мужчину, смахнул со стола в столовой только что, накрытый завтрак.

– Я же ветеринар, я не знаю что делать. – мужчина осматривал ожоги младенца, трясущимися руками. – Я попробую кое-что сделать, чтобы облегчить.

Доктор ушел на кухню, а Саймон вспомнил про бутылочку с молоком в кармане своих брюк. Он всунул соску и ребенок на мгновение замолчал. Мужчина начал внимательно осматривать насколько все серьезно. Сильный ожог был на бедре, боку и плече, небольшое покраснение на шее и лице с правой стороны.

– Что это? – Саймон недоверчиво посмотрел на миску с какой то жижей.