Волчара
Шрифт:
Как я могла ему позволить… это все.
Его лапы под моей юбкой, его язык у меня во рту, его палец на… о, боже… У меня от одних только мыслей начинается эта совершенно недопустимая, но такая приятная пульсация…
Ближе к вечеру мне вдруг становится тревожно. Клиенток сегодня немного, я то и дело остаюсь в одиночестве за своей стойкой. И в эти моменты мне кажется, что по мне скользит чей-то взгляд… Паранойя, не иначе!
Эта самая паранойя заставляет меня сделать ужасную глупость.
По окончании рабочего дня я выхожу через черный ход нашего салона. На задний двор, где расположена автомобильная стоянка. Обычно в это время она полна машин и водителей, но сегодня здесь абсолютно пусто — потому что воскресенье и все работники близлежащих офисов отдыхают.
Может, зря я выбрала этот путь?
На оживленной улице безопаснее…
Не успеваю я додумать эту мысль, как на мою талию внезапно ложатся уверенные мужские руки. Вернее, жадные волчьи лапы…
Мамочки!
Откуда он взялся? Я не слышала шагов.
Я не вижу его лица. Но с первого прикосновения ощущаю знакомую вибрацию в теле.
— Варлам… — лепечу я.
— Ты что, думаешь, со мной можно, как с теми сопляками? — раздается рык над моим ухом. — Продинамить и свалить?
— Я… пусти!
Он берет меня сзади за плечи — и я оказываюсь в капкане его мощных рук. Вжимает меня спиной в себя — и я чувствую всю серьезность его намерений. Его ладонь на моей груди….
— Ты мне задолжала. А я всегда взыскиваю долги.
Я сопротивляюсь. Я брыкаюсь, кусаюсь и царапаюсь. Но он не обращает на это внимания. Просто запихивает меня в бесшумно подъехавший автомобиль. Тот самый, который когда-то подвозил меня до дома.
И водитель тот же — с мощным мясистым затылком. Естественно, он не реагирует на мои вопли и просьбы о помощи.
А Волчара… он такой страшный!
В нем не осталось ничего от того милого щеночка, с которым мы вчера хохотали. И от того заботливого друга, который кормил меня ужинами. И от того стильного хулигана, который очаровал всю свадьбу…
В нем сейчас вообще нет ничего человеческого!
Только звериная похоть…
Я на коленях у Волчары. Изо всех сил пытаюсь вырваться, но он еще сильнее вжимает меня в себя. И то огромное, что прижималось ко мне на стоянке, и что я уже видела в переулке, как будто становится еще больше…
Он говорит, что мы будем играть в шахматы, и мне становится еще страшнее.
— Будешь ерзать и возбуждать меня — начнем партию прямо здесь, — рычит мой похититель.
И я чувствую, что он не шутит. Я очень хорошо это чувствую…
Я хочу поправить юбку, которая практически у меня на голове. Пытаюсь занять такую позу, чтобы можно это сделать.
— Сама напросилась, — раздается над моим ухом.
И волчья лапа цепляется за мои трусики. Он тянет их вниз, попутно касаясь обнаженной кожи…
Меня заливает жгучая краска стыда.
Я даже перестаю брыкаться — настолько я растеряна и смущена.
Без трусов, с задранной юбкой, на коленях у Волчары… в то время, как его ладони сжимают мои щиколотки, гладят колени и неумолимо двигаются вверх…
Автомобиль останавливается.
— Приехали, — говорит Волчара. — Продолжим в берлоге.
Он просто сгребает меня в охапку и тащит в дом.
Мои ноги привязаны к ножкам стула. Руки сцеплены за спиной. Скотчем или чем-то похожим. Что никак не разорвать и не ослабить.
Неужели это все происходит в реальности? Я не могу в это поверить. Волчара связал меня за пару минут, я не успела ни пикнуть, ни понять, что происходит. Он действует как профессиональный маньяк!
Кто он вообще? С кем я, дура наивная, связалась?
— Что ты делаешь? — ору я на Волчару.
— Пока ничего, — спокойно отвечает он.
Садится на диван. И одной рукой придвигает меня к себе. Вместе со стулом.
Юбка еще на мне.
Но под ней ничего нет. А ноги раздвинуты, потому что привязаны. Я пытаюсь соединить колени — но это невозможно.
Волчьи лапы ложатся на мои бедра…
20
— Я ненавижу тебя! — ору я.
— Серьезно?
— Ты псих! Больной извращенец!
— Почему это?
— Ты… ты еще спрашиваешь?
— Да. Я спрашиваю.
— Ты похитил меня!
— Ты обещала мне ночь. Обещания надо выполнять. Дал слово — держи. Слышала такую пословицу?
— Да пошел ты!
Он еще пословицы цитирует… Совсем ненормальный!
Его руки сжимают мои колени. И опять, как в прошлый раз… Он ничего не делает. Он не залез мне под юбку. Еще не залез.
А я уже чувствую, как мелкие щекотные шарики ртути бегут от его пальцев вверх по моим бедрам. И взрываются горячими вспышками в самом центре… Там становится очень жарко. И — очень мокро.
Я чувствую это.
И Волчара почувствует. Когда засунет туда свои лапы…
Но он неожиданно отодвигает меня в сторону. Опять — вместе со стулом.
Придвигает поближе журнальный столик. И… достает с его нижней полки… Я не могу поверить своим глазам! Это же… шахматы.
Он щелкает замочком, высыпает фигуры на стол и раскладывает доску.
Он что… совсем рехнулся?
Он, что, реально собирается играть со мной в шахматы?
— Умеешь? — спрашивает Волчара.
— Я… играла в детстве. Помню, что конь ходит буквой «г». А ферзь может делать все, что хочет.