Чтение онлайн

Старушка засунула руку за пазуху, вытащила оттуда платок, в который было завязано несколько монет, и одну из них дала внуку. Парнишка схватил монету, стремглав выбежал на улицу и устремился к бакалейной лавке Шеха.

— Дядя Шеха, дай мне на три миллима [9] маслин, на миллим — карамели и на миллим — арбузных семечек.

Шеха не успел протянуть руку за маслинами, как услышал:

— Послушай, что я тебе скажу. Маслин хватит и на миллим. На другой миллим дай лучше земляных орехов.

И только Шеха попытался выполнить требование своего клиента, Сейид снова крикнул ему:

— А почем у тебя палка сахарного тростника? — и он показал на связку, стоявшую недалеко от прилавка.

— Два миллима, — ответил с раздражением бакалейщик.

— А по миллиму есть?

— Как не быть.

— Тогда сделаем так: ты мне дашь на миллим маслин, а на остальные четыре — сахарного тростника, арбузных семечек, земляных орехов и карамели.

— У меня нет маслин ценой в миллим.

— Это как же так нет?

— Если я говорю нет, значит, нет таких маслин.

— А почему ты не продаешь маслин по миллиму ценой? Раз есть за два миллима, то должны быть и за один. Раздели двухмиллимовую монету пополам и получишь два отдельных миллима. Разве это так сложно?

— Не морочь мне голову. Раз я сказал нет — значит, нет. Ты меня, надеюсь, понимаешь?

— Не шуми. Обойдусь без маслин. Дай тогда леденец.

Собрав покупки, Сейид быстро побежал домой; войдя во двор, он кликнул бабушку:

— Послушай, Умм Амина!

А та сидела на тряпичном пуфе в прихожей, прислонившись к разваливающейся тахте. По обыкновению она была погружена в море печальных мыслей. Из этого состояния ее мог вывести только внук. Никто, кроме Сейида, не мог заставить ожить ее душу, светиться лицо.

— Ты что, внучек?

— Посмотри, что я принес!

— Что бы это могло быть?

— Целую кучу всякой всячины. Ты сможешь и поесть, и пососать, и полущить. И все это за каких-то полпиастра!

— Что ты сказал, что?

— На, потрогай. Можешь поесть земляных орехов, пососать леденец и сахарный тростник, полущить арбузных семечек. И все это богатство я купил за полпиастра.

— Пустые все слова говоришь, внук. Ты принес маслин, которыми хотел поужинать, или нет?

— Конечно, нет.

— Так чем же ты будешь ужинать?

— А что у тебя есть?

— Опять двадцать пять! Я же тебе уже сказала, что есть похлебка, сыр и арбуз. Ты сказал, что тебе все это не нравится. Поэтому ты пошел за маслинами.

— Э, да ладно. Поем что есть. Похлебку, арбуз — мне все равно.

— Бог тебе судья! Вместо того, чтобы покупать бесполезные вещи, ты мог бы сэкономить монетку. Всяк так и скажет тебе. Да что говорить — сама виновата, что дала тебе денег.

— Велики деньги!

— Ну, да ладно, что пропало — того не вернешь.

— Не будем больше об этом говорить. Может быть, возьмешь леденец или арбузных семечек?

— Ешь уж сам, надо же чем-то наполнить живот.

— Бабушка, мы же договорились — хватит об этом, не расстраивайся. Дай я тебя поцелую.

Сейид схватил седую, покрытую черным платком голову бабушки и поцеловал ее. Старушка рассмеялась. Парнишка и не ожидал другого. Так бывало всегда, когда бабушка ему за что-нибудь выговаривала. Старушка снова заговорила:

— Подожди набивать желудок безделицей. Поешь сначала.

— Очень мне нужен ужин.

— То есть как не нужен? Ты что же, собираешься спать с пустым животом? Нечего, нечего. Пойди на кухню и принеси похлебку, сыр и арбуз. Да захвати и для меня миску. Поужинаем вместе.

Не успел Сейид двинуться с места, как услышал тяжелые шаги во дворе. Он застыл от неожиданности. Это был, конечно, отец. В чем дело? Так рано он никогда не возвращался из кофейни. Наверное, он хорошо заработал и несет что-то вкусное.

Одетый в полосатую галлябею, в серой войлочной шапочке, обутый в сандалии без задников, которые обычно носят североафриканские арабы, муаллим Шуша вошел в дом. В руках он держал промасленный сверток.

— Добрый вечер, мать, — сказал он скороговоркой.

— Всего тебе доброго, сын мой, — ответила она ласково. — Тебе приготовить поужинать?

— Я поужинал.

Сейид не стал ждать конца разговора. Он взял у отца сверток, сверля его пронзительным взглядом. На толстой оберточной бумаге проступали жирные пятна. Может, куфта? Нет. Что-то не слышно запаха. Если бы была куфта, то ее запах был бы слышен еще в начале переулка. Басбуса. Тоже нет, ибо бумага уж слишком пропитана жиром. Наверняка фатыр!

Сейид оказался прав. Как только он взял у отца сверток, тот сказал:

— Там две порции фатыра. Одна для тебя, другая для бабушки. Одна приготовлена на масле, другая на жире. Сахар завернут отдельно. Осторожней, а то уронишь!

Сев рядом с бабушкой, Сейид начал разворачивать сверток. Его лицо светилось от удовольствия — он обожал фатыр. Да благословит аллах отца! Он всегда приносит вкусные вещи в самое подходящее время! У парнишки даже слюни потекли от предвкушения удовольствия. Он сказал бабушке:

— Я возьму тот фатыр, который на масле.

— Бери какой нравится.