Чтение онлайн

– Не, через Ингушетию, а раньше через Грузию.
– Мамед вздохнул.
– С Вахидом спирт с Поти везли на том молоковозе. Пограничники стреляли - перед нами машина сгорела. Мы проскочили. Потом в Ингушетии чехи напали, чечены, значит. Охрана их убила, мы уехали все живые...

– Да, - Олег сочувственно покачал головой, - досталось тебе. После таких стрессов может и шифер с башни съехать. То-то, я смотрю, ты как парализованный. Ехать сможешь? А то я ведь водить не умею.

– Сейчас, подожди. Покурю немного. Домой поедем. Не могу больше никуда.

Он достал пачку "Мальборо" и протянул Олегу вздрагивающей рукой. Впервые за все время их знакомства угостил сигаретой.

НЕ СПИ, НЕ СПИ, БЕЗБОЖНИК!

Ехал Мамед медленно. У светофоров мешкал, сзади нетерпеливо сигналили, торопили. Кто-то, обгоняя, обложил громким и злым матом. Жара, все стекла опущены, хорошо слышно. Наконец добрались. Оказывается, Мамед жил через три дома от квартиры Олега. Оно и понятно, вся команда Юсуфа обитала поблизости друг от друга. Так сказать, колония-поселение.

Машину оставили на платной стоянке тут же за соседним переулком. Олег, качая головой, напомнил Мамеду, чтобы тот стекла поднял и дверцы запер. Тот, как заторможенный, еле двигался и, похоже, плохо соображал. Спросил:

– Как думаешь, они нас не выследят?

Олег хотел спросить, кто, но понял. И твердо ответил:

– Да они сами боятся, как бы их не выследили.

– Нет. Они теперь мстить будут, - не мог успокоиться Мамед.

– Тебе не будут, - сказал Олег успокаивающе.
– Мне ещё могут, да и то навряд ли. Ты же им и вовсе ничего не сделал.

Нагруженные пакетами, они поднялись на пятый этаж обычного панельного дома. Мамед на каждой промежуточной лестничной площадке смотрел в окно, оглядывал двор и тротуар перед подъездом. На какой-то миг этот страх зацепил и Олега, но он тут же его отогнал. И дал свою оценку поведению Мамеда - мания преследования. Еще бы! Мужик чуть в спирту не изжарился, чеченам едва не попался, а час назад ему едва башку не раскроили. Он, небось и с жизнью успел проститься. Вот и ходит сейчас, как зомби, оживший мертвец.

Трехкомнатная квартира оказалась гораздо хуже, чем кооперативка Олега. Оно и понятно - дом старой серии, почти хрущевка. Всей и радости, что комнаты и санузел раздельные. А кухонька метров пять, если не меньше. Но везде паласы настелены, по стенам ковры. Мебели, правда, маловато. Впрочем, дальше гостиной Олег не заглядывал.

Дверь Мамед попытался открыть своим ключом, но руки слишком тряслись. Олег хотел помочь, но тот уже нажал кнопку звонка. Открыла Гюзель в длинном красном халате, в бархатных домашних шлепанцах. Удивленно опахнула Олега взглядом глубоких черных глаз. Но ничего не спросила и не сказала. Схватила из руки Мамеда сумки, потащила на кухню. Мрачный хозяин прошел следом. Олег остался в прихожей. Стоял, раздумывая: сразу уйти или сказать до свидания? Минут пять мялся, забытый хозяевами. Потом из кухни выскочила Гюзель.

– Проходите, пожалуйста. Не надо, не разувайтесь.

Но Олег разулся. Когда разогнулся, перехватил взгляд женщины, полный жадного любопытства. Та сразу смутилась, отвела глаза. На кухне, куда прошел Олег, в углу между холодильником и маленьким столом сидел Мамед и сворачивал блестящую головку бутылке коньяка. Гюзель торопливо выхватила из навесного шкафчика два фужера, быстро прошлась по ним полотенцем, поставила на стол. Олег присел на табуреточку.

Мамед сосредоточенно, глядя только на бутылку, налил оба фужера почти до краев. Поставил бутылку. Олег глянул на этикетки. Азербайджанский, пять звездочек. Ну, да, армянский они, наверное, только трофейный пить будут, если когда-нибудь Карабах отобьют.

– Давай, за все хорошее, - поднял взгляд Мамед и быстро выпил.

Посмотрел на Олега враз затуманившимися и повлажневшими глазами, снова потянулся к бутылке. Олег кивнул в знак согласия с тостом и пригубил. Коньяк как коньяк, с обжигающим деревянным привкусом, долго сохраняющимся во рту. Хлопнула дверца холодильника, Гюзель что-то торопливо резала на столике возле раковины. Мамед уже тянул руку с бутылкой к Олегу. Тот отпил до половины фужера, поставил на клеенку в крупных розах.

– Почему не все пьешь?
– строго спросил Мамед.

– Удовольствие растягиваю, - ответил Олег.
– А ты пей, меня не жди. Тебе стресс снять надо.

– Чего?
– не понял хозяин.

– Нервы надо успокоить, - объяснил Олег.
– Выпей, расслабься.

Мамед долил ему фужер до верха и крикнул:

– Женщина, дай поесть!

Олега покоробило от такой грубости. Он даже оглянулся. Но Гюзель оставалась спокойна, видимо, такое обхождение считалось в доме в порядке вещей. Она поставила перед ними тарелки с нарезанным копченым мясом, сыром, помидорами. Когда только успела столько настрогать. И снова полезла в холодильник, загремела кастрюлями.

– А чего жену за стол не сажаешь?
– спросил Олег без всякой задней мысли.

– Зачем?
– искренне удивился Мамед.
– Разве женщине место за одним столом с мужчинами?

– А разве она не хозяйка? У нас хозяева, если гостя уважают, с ним за столом сидят.

Мамед отломил кусочек сыра, задумчиво пожевал. Протянул руку к своему наполненному до верха фужеру, но, не дотянувшись, опустил на стол.

– Гюзель, - сказал уже нормальным тоном, - садись. Рюмку себе тоже возьми.

– Вот это по-человечески, - одобрил Олег.

Женщина поставила на стол деревянную тарелку с хлебом и небольшую рюмочку. Приставила табуретку и села между мужем и гостем. Мамед ей немедленно налил. Олег тем временем сделал себе бутерброд сразу с мясом и сыром, проложив между ними лист росистой петрушки. Поднял фужер:

– Предлагаю выпить за хозяина этого гостеприимного дома, смелого мужчину, - его вдруг растащило на ветвистый тост, как ему казалось, вполне в кавказском стиле, - который трижды смотрел в лицо смерти. Пусть он живет долго и счастливо, будет здоров и весел!
– И добавил, на его взгляд, вполне подходящее: - Аллах акбар.