Чтение онлайн

— Да, — прикрыв веки, твердо произнес рыжик, приковав к себе мой взгляд. — Это даже не обсуждается…

— Сестренка всегда может положится на Кона! — поспешно вскочил плюшка, гордо выпятив свою грудку.

— Лика-тян, — подавил улыбку Иссин и, вернувшись ко мне взглядом, со всей серьезностью произнес. — Я хочу, чтобы ты оставалась здесь, с нами, приняла нас, как свою новую семью. Это все, что я хотел тебе сказать, мне больше нечего добавить.

Замолчав, Куросаки старший продолжал внимательно смотреть на меня, а я опустила взгляд в стол, слышала отчетливый, громкий стук собственного сердца, чувствовала, как горит в горле, как щиплет глаза.

— Дурак, — раздраженно буркнул Ичиго, делано равнодушно обхватив меня за плечи рукой и притянув к себе под бок, вставил. — Из-за тебя она сейчас разревется!

— Не разревусь, — шмыгнула я носом и, заметив какой-то непонятный блеск в глазах Иссина, поспешно вывернулась из под руки Ичиго.

— Пока не забыл, — спохватился Куросаки старший, переключив внимание на рыжика. — Ичиго, у тебя будет свободное время?

— Ага, — ответил ему парень, коротко покосившись на меня, и вернулся к ковырянию ложкой в тарелке. — Нужна моя помощь?

— Да, после обеда привезут новую аппаратуру для реанимации, старая уже барахлит, нужно будет вынести ее на улицу и по возможности проследить, чтобы новую установили куда нужно. Я бы и сам справился, но у меня завал. Через два дня будет конференция, а я к ней толком не готов…

— Ладно, — вздохнул Ичиго и, отложив ложку, потянулся к стакану с соком, деланно равнодушно произнес. — Все равно нечего делать…

Остаток обеда проходил так, словно никаких разговоров затрагивающих меня и в помине не было, отчего я начала понемногу приходить в себя, чувствуя, как в груди крепнет благодарность и привязанность к этой семье…

POV: Гриммджоу

— Эй, Улькиора, — позвал я проходящего мимо куатро, глядя на него сверху в низ.

— Что? — безразлично отозвался тот, остановившись и запрокинув голову, чтобы увидеть торчащего на колонне меня.

— Скажи, — задумчиво растягивая слова, протянул я. — Ты ничего странного не почувствовал, когда мы были в мире живых?

— Нет, — последовал такой же ровный ответ и, отвернувшись, Улькиора продолжил свой путь, не глядя в мою сторону, меланхолично добавив. — Мне нет дела до того, что там происходит.

— А когда мы вернулись, — чуть повысил голос я, внимательно сверля его спину взглядом. — Ты ничего странного в себе не чувствовал?

— О чем ты? — замер он и медленно повернулся в пол-оборота, запрокинув голову, чтобы скреститься со мной взглядом.

— Забей, — раздраженно отмахнулся я и спрыгнул с колонны, на которой проторчал последние полтора часа с тех пор, как вернулся с охоты.

Не глядя больше на несводящего с меня взгляда куатру, я засунул руки в хакаме, широким шагом покинув зал. На кой черт я вообще с ним разговариваю? Даже если бы он что-то почувствовал, все равно бы ничего не сказал. Его вообще нихрена не интересует, удивительно, как он еще не сложил лапки от скуки и не погрузился в летаргический сон.

Раздраженно цыкнув, я направился на свой этаж. Чужая кровь, оставшаяся на мне от устроенной ранее резни, уже давно засохла, неприятно стягивая кожу, чем подливала масла в огонь.

Только зря убил кучу времени на поиск сильных тварей, думал, что они сумеют заглушить это странное чувство жажды, заселившееся в горле после моего повторного пребывания в мире живых. С того дня охота не приносила ожидаемого удовлетворения, только сильнее раздразнив. Сколько бы пустых я не пожрал, сколько бы не пролил крови, никак не мог избавиться от заселившегося во мне голода.

Хотелось вернуться в пустыню, пуститься на новые поиски тварей, но я уже знал, что в этом нет никакого толку. Все эта чертова энергия, витающая в мире живых, впивающаяся в меня, чем дольше я стоял там, тем быстрее и глубже она проникала под кожу. Даже сейчас мне казалось, что я насквозь пропах этим запахом, дразнящим мои ноздри, каждая клеточка моего тела: волосы, руки, одежда.

Хотелось упасть на песок и тереться о него до тех пор, пока этот въевшийся в меня сгусток жизненной энергии не слезет с кожи. Хотелось сорвать с себя одежду, разорвать ее на клочки, но я знал, что мне все это только кажется, я уже хрен знает сколько раз менял свою форму, и все равно повсюду мерещится этот проклятый, пьянящий аромат, его не заглушал даже запах крови убитых мною монстров, оставшийся на моем теле, что злило вдвойне.

Ступая по длинному погруженному в сумрак коридору, я излучал волны раздражения, пугая редких снующих из комнаты в комнату забитых мелких сошек, все еще живущих в этом полуразрушенном замке Лас Ночес. Для арранкаров они просто грязь, маячившая перед глазами, но даже эти ничтожества иногда бывают полезны. На повороте показалось щуплое тельце какой-то отвратной девки, вылетевшей из лаборатории Заэля и не успевшей отскочить прежде, чем впечататься в мою грудь. Перед глазами полыхнула кровавая пелена, и доведенный до бешенства я вцепился пальцами в ее шею, вырвав из зажатого горла сдавленный хрип. Пальцы сжались сильнее, а я впечатал эту дрянь в стену, подняв на уровне вытянутой руки.

— Смотри, куда прешь, — прорычал я, выплескивая в голосе все свое напряжение. — Мерзкая тварь.

— П-п-прости-те… — с трудом, почти беззвучно выдавила она, вцепившись в мою руку своими грязными лапами в попытке облегчить мой нажим.

Ее хрип стал протяжней, голова запрокинулась назад, руки ослабли, я впился в ее искаженное от страха лицо презрительным взглядом, не собираясь оставлять эту дуру в живых. Таких, как она, здесь полно, Заэль мне еще спасибо скажет. Глаза моей жертвы приоткрылись, полыхнув голубизной, когти вырвались наружу, и под ними потекла ее кровь, а меня словно окатило ледяной водой, и, отшвырнув от себя полузадушенную девку, я уставился на нее, как мышь на змею.

— Какого хера…

— Гриммджоу, — оборвал меня раздраженный голос Заэля, выглянувшего из открывшейся двери. — Хватит уже покушаться на моих подопечных, знаешь, как трудно найти толкового помощника среди всей этой никчемной своры?

— Твои проблемы, — огрызнулся я. — Нехер устраивать свои лабораторные на моем этаже!

Кинув еще один взгляд на с трудом поднимающуюся на ноги бабу, чувствуя, как внутри поднимается злость, я использовал сонидо, остановившись только когда захлопнул за спиной дверь в свои комнаты. Глянув на испачканную руку в чужой свежей крови, я уже знал, что когти приняли обычную форму. Но неприятное чувство все же обдало затылок холодком. Какого хера это только что было? Я еще никогда не терял контроль над своей второй сущностью, никогда не выпускал ее спонтанно.