Чтение онлайн

Когда Еремей Карпович зашел в просторную комнату правления, там уже было полным-полно народу.

По обе стороны длинного канцелярского стола сидели члены правления: бригадир полеводческой бригады Корней Валиков, механик Савелий Пахомов, старшая доярка Глаша Зыкова, пастух Василий Киреев и еще несколько колхозников. Бухгалтер — низенький человек в очках, с конторской книгой под мышкой — то и дело подбегал к окну посмотреть, не идет ли председатель. В комнате было накурено, душно и шумно. Наконец показался председатель правления — широкоплечий, скуластый, с толстым носом и густой черной шевелюрой, ростом чуть повыше отца.

— Дыму-то напустили! — ругался Платон Еремеевич, пробираясь к председательскому месту. — Кузница, что ли, тут?! Неужели нельзя покурить в коридоре?

— В кузнице у меня воздух почище, — отозвался кузнец Пахомов.

Председатель сел на свое место и, вполголоса о чем-то поговорив с членами правления, огласил повестку дня.

— Кто хочет дополнить повестку? Никто. Значит, утверждаем. Первый вопрос о животноводческой ферме.

Еремей Карпович хотя и знал, о чем пойдет речь, псе же насторожился.

— В свое время нашей ферме был отведен большой земельный участок под посевы кормовых культур. В то время это было необходимо. Сейчас мы не имеем права занимать землю под малоценные культуры, когда можем вместо них сеять пшеницу. На приферменном участке у нас на зеленую массу посеяна кукуруза, а план пропашных культур не выполнен.

— Так вы что, нашу кукурузу хотите забрать? — крикнул с места Еремей Карпович.

— Нам нужно сеять не только кукурузу на зеленую массу, а и зерновые, — разъяснил председатель.

— Без зеленой массы ферма погибнет, — возражал Еремей Карпович.

— Как это погибнет? — спросил председатель, спокойно взглянув на отца. — Отрубей у нас будет вдоволь, шрот, половы и других отходов — тоже; овощей подкинем, а о грубых кормах и говорить нечего.

— Одними отходами скота не прокормишь, — прервал Еремей Карпович председателя.

— Не перебивай, Карпыч! — послышались голоса. — Дай председателю кончить, потом возьмешь слово.

Старик умолк и начал что-то быстро записывать у себя в блокноте.

— Прежде всего мы должны думать о зерне, — повышая голос, взволнованно произнес Платон Еремеевич. — Зерно — наше золото, наша валюта.

— Зерно, стало быть, золото, а животноводство — серебро, так, что ль? — не удержался Еремей Карпович.

— Животноводство должно развиваться в соответствии с зерновыми.

— Правильно! — крикнул с места Пахомов.

— Дайте мне слово! — крикнула Глаша Зыкова, старшая доярка, сухощавая, остроносая, с выразительными круглыми глазами. — В культурном животноводстве, — сказала она, — постоянный, калорийный, продуктивный рацион питания имеет первостепенное значение, случайный корм может погубить ферму.

— Вот еще профессор нашелся! — иронически воскликнул Корней Валиков.

— Доярка должна не хуже профессора знать, чем и как кормить корову, — отозвалась Глаша.

— Молодец, Глаша, правильно, растолкуй им! — поддал жару Еремей Карпович.

После жарких споров правление лишило ферму большей части закрепленного за ней участка для посева специальных кормовых культур.

— Коли так, и фермы не будет! — крикнул Еремей Карпович и, стукнув дверью, ушел.

Старик шагал домой раздосадованный, злой.

«Неужели Платон заранее согласовал такое решение в районе? — думал он. — Там могут пойти на такое дело, они тоже считают, что надо расширять посевы зерновых».

Еремей Карпович решил, что «дойдет до Москвы», а губить ферму не даст; что бы это ему ни стоило, а он добьется, чтобы приферменный участок остался у них полностью.

Спозаранку Еремей Карпович по обыкновению отправился на ферму. Как всегда, обошел овчарню, коровник, посмотрел итоги вчерашних удоев и повернул в телятник. По пути Еремей Карпович встретил зоотехника Алешу Зыкова, сына доярки Глаши.

— Почему не был вчера на правлении? — спросил старик.

— В район ездил… А что?

— Как раз в тебе нужда была, — хмуро глядя на Алешу из-под густых бровей, сказал Еремей Карпович. — О кормовой базе для нашей фермы вопрос стоял.

— Ну, и как? Что там решили?

— Что решили? Решили одними отходами скот кормить, вот что решили. Выкормят, как же… Пропадет скотина, и все!

— Кто же это так надумал?

— Правление, вот кто! Скажи-ка, о чем с тобой разговаривал позавчера председатель?

— О рационе для скота спрашивал.

— А ты хоть толком объяснил ему, что и как?

— Объяснил, как не объяснить! — оправдывался зоотехник. — Я ему прямо сказал: одними отходами скота не прокормишь. От такой, говорю, кормежки скотина протянет ножки.

— Обжаловать это дело надо, в район жаловаться. Зайдем-ка в дежурку и напишем жалобу. Чего откладывать? Не захочешь подписывать, сам подпишу.

— А на кого жаловаться-то? — после короткого раздумья спросил Алеша. — На правление?

— Это я тебе подскажу, да ты и сам не хуже моего знаешь. Ладно. Напиши о том, как нам удалось спасти скот, а теперь хотят погубить ферму. Пиши…

Алеша Зыков действительно знал все о ферме не хуже Еремея Карповича. В самом начале войны колхоз послал его, тогда еще подростка, на ферму, заменить ушедшего на фронт отца. Еремею Карповичу сразу пришелся по душе трудолюбивый, расторопный паренек, который в скором времени стал его правой рукой.