Чтение онлайн

Далеко за тридцать, короткие волосы, ничем не примечательные черты… Ничего общего.

— Она еще не выходила из фирмы, только собиралась к тебе. Поедет со всей бригадой, они уже пакуются.

Я с трудом проглотил несколько недобрых слов.

— Может, уйдешь из дома, а? Она могла что-нибудь принести? — спросил Саркисян.

— Да, у нее была сумочка, маленькая, но…

Что тут еще говорить — она могла быть опоясана несколькими тонкими, так называемыми «балканскими» шнурками, у нее мог быть в сумочке блокнот с пропитанными ядом страницами, она могла оставить крошечный локатор-«светлячок», в который без труда попадет маленькая ракета типа…

— Ладно, ухожу. Пошли несколько человек к Пиме, только надежных. Кому-то вдруг показалось, что я знаю нечто важное.

— Уже послал. Где вы остановитесь? Советую в нашей гостинице…

— Пока ничего не говорите Пиме, только охраняйте ее, я буду тут, неподалеку, потом посмотрим.

Неподалеку?! Я не отходил ни на шаг от членов бригады, которая буквально разобрала мой дом по кирпичику и ловко собрала обратно. Дуг Саркисян приехал два часа спустя, наверняка вызванный кем-то из доведенных до белой горячки подчиненных, и мы пошли в ближайший бар выпить пива. Клиентуру здесь сегодня составляли одни лишь сотрудники ЦБР, лишь перепуганный владелец заведения был не из этой фирмы.

Ничего не нашли. Ни следа пребывания девушки в моем доме, ни — что было логичным следствием ее «не-визита» — малейшего следа чьей-либо посторонней деятельности на территории дома и его двух охранных сетей.

— Поставим тебе еще одну «охранку», — предложил Дуг.

— Можешь, но дело не в этом, — поморщившись, ответил я.

— А в чем? — для проформы спросил он.

— Я просто получил сообщение: «От нас, приятель, тебе не спрятаться за своим забором!» Понимаешь? В письмо я мог бы не поверить, запись — проигнорировать, но когда приходит некто, демонстрируя, насколько далеко они проникли в структуры ЦБР… — Я пожал плечами. — Нужно быть идиотом, чтобы не понять подобного намека.

— А кому ты наступил на хвост? — Я фыркнул:

— Если бы я знал! Честное слово!

Саркисян неожиданно протянул руку к пачке и выхватил из нее сигарету. Я остолбенел. А он ловко закурил и затянулся так, что струйки дыма едва не пошли у него из ушей.

— Не преувеличивай… — пробормотал я.

— Не пре-у-ве-ли-чи-вай?! — прошипел он. Краем глаза я заметил, что бармен нырнул под стойку и больше не появлялся. Похоже, однако, что и он был из ЦБР. — Кто-то знает, что сегодня к тебе должны были прийти с проверкой охранной системы…

— Но с самой обычной… — попытался я отнестись к делу несерьезно. — Просто…

Он вытянул руку и с такой силой схватил меня за запястье, что часы испуганно пискнули, а потом квакнули, чего никогда раньше с ними не бывало. Когда Дуг убрал свою армянскую лапищу, я посмотрел на экран часов. Он был темным, словно портер в наших кружках.

— Оуэн, перестань! Знаешь, на сколько степеней мы делим секретность подобных «обычных» проверок? На четыре. У твоей системы — четыре, а все знают, что, может быть, даже и шесть, поскольку я добавляю две своих личных. И вдруг кто-то подставляет мне голую задницу с предложением поцеловать!

— Скажи «сука», — предложил я.

— Что?

— Скажи «сука», это тебя успокоит.

Он набрал в грудь воздуха, так что даже салфетки на столике зашевелились. Потом улыбнулся. Я испытал гордость по поводу своего умения приводить его в нормальное состояние.

— Может, это и не слишком подходящий момент для подобных предложений, но я попробую: переходи работать в ЦБР, — вдруг сказал он и снова улыбнулся. — От тебя будет немало пользы — никто не в состоянии так разрядить на себя мою злость, как ты.

— А я думал, что действую на тебя как бальзам на раны…

— Именно!

Он погасил сигарету и глотнул пива. Из-за стойки появился бармен, нахмурившись так, что брови сошлись у него на лбу.

— Ролли, что там дома у мистера Йитса? — бросил в пространство Саркисян.

— Уже заканчивают уборку, им нужно еще пятнадцать минут, — быстро ответил бармен.

Я посмотрел на необратимо раздавленные часы и с укоризненным видом показал их Саркисяну. Он небрежно махнул рукой.

— У нас есть шанс успеть до прихода Пимы, — сказал он.

Мы успели.

Но это ничем не помогло. Мы сидели в гостиной, потягивая бурбон и спокойно дыша, — о нет, не помогло. Пима вошла в кухню, потом вышла и спросила:

— Что случилось?

Обмануть ее было невозможно: банка с кленовым сахаром стояла не на своем месте!

Я объяснил ситуацию. Потом каялся Саркисян. Затем я снова взял слово и пожаловался на Дуга, который раздавил мои часы, а он поклялся, что купит мне самые лучшие, какие найдет в ближайшем магазине. Потом я смешал Пиме кампари с водкой и льдом. И мы уже улыбались, атмосфера уже почти разрядилась, когда зазвонил телефон. Я не успел, ответила Пима, а она, как и я, не любит громкую связь. Она приложила трубку к уху, но несколько мгновений спустя та выпала из ее руки.

— Фил… — прошептала она.

Я не двинулся с места. Я не мог. Я окаменел. К трубке метнулся Саркисян.

— Да? Говорите! — Немного послушав, он помахал мне рукой; я понял, что он успокаивает меня и Пиму… — Нет! Ничего не трогайте, никого не выпускайте с территории лагеря, отключите телефонную линию… — Он снова послушал. — Потому что я так сказал! Через несколько минут у вас будут компетентные люди… Да! Если вы не окажете им всемерное, стопроцентное содействие, то вся ваша организация отправится ко всем чертям!

Он бросил трубку и вышел на террасу, говоря что-то в свой телефон. Мне удалось встать и подойти к Пиме. Она подняла ко мне лицо, голова у нее тряслась.

— Она сказала, что Фил… и какой-то его приятель… пропали… — Она расплакалась и уткнулась мне в грудь. — И был какой-то странный звонок… С требованием выкупа!

— Это хорошо, дорогая, это прекрасно… — Я гладил ее по голове и повторял «прекрасно», словно заклинание. — Прекрасно… Это просто какой-то придурок, который считает, что в такие лагеря не ездят дети бедноты, и хочет заработать несколько легких тысяч. Ну и хорошо. Заработает. — Я посмотрел из-за ее плеча на Дуга, который вошел в дом и постучал пальцем по часам. Одновременно за его спиной материализовались две женщины и мужчина. — Дорогая…